[ Чарльз Диккенс ]




предыдущая главасодержаниеследующая глава

Глава XLVII посвящена преимущественно деловым вопросам и временной победе Додсона и Фогга. Мистер Уинкль появляется вновь при необычайных обстоятельствах. Доброта мистера Пиквика одерживает верх над его упрямством

Джоб Троттер, не замедляя шага, мчался по Холборну то посреди мостовой, то по тротуару, то по водосточной канаве - в зависимости от того, где легче было проскользнуть среди мужчин, женщин, детей и экипажей, двигавшихся по этой улице; преодолевая все препятствия, он ни на секунду не останавливался, пока не добежал до ворот Грейз-Инна. Но, несмотря на развитую им скорость, он опоздал: ворота были заперты за полчаса до его прихода; а когда он отыскал прачку мистера Перкера, которая проживала с замужней дочерью, удостоившей своей руки приходящего лакея, обитавшего в каком-то доме на какой-то улице по соседству с каким-то пивоваренным заводом где-то за Грейз-Инн-лейном, осталось не больше четверти часа до закрытия тюрьмы на ночь. Затем пришлось извлекать мистера Лаутена из задней комнаты "Сороки и Пня". Едва Джоб успел справиться с этой задачей и передать поручение Сэма Уэллера, как пробило десять часов.

- Ну вот,- сказал Лаутен,- теперь уже слишком поздно. Вы не попадете сегодня в тюрьму. Придется вам ночевать на улице, приятель.

- Обо мне не беспокойтесь,- сказал Джоб.- Я могу спать где угодно. Но не лучше ли повидать мистера Перкера сегодня, чтобы завтра утром отправиться первым делом в тюрьму?

- Ну, что ж,- подумав, отвечал Лаутен,- если бы речь шла о ком-нибудь другом, мистер Перкер был бы не в восторге, явись я к нему на дом, но раз Это касается мистера Пиквика, я, пожалуй, могу нанять кэб за счет конторы.

Избрав такую линию поведения, мистер Лаутен надел шляпу и, попросив собравшуюся компанию выбрать заместителя председателя на время его отсутствия, отправился к ближайшей стоянке экипажей. Наняв наилучший кэб, он приказал ехать к Рассел-скверу, Монтегю-плейс.

У мистера Перкера был в этот день званый обед, о чем свидетельствовали освещенные окна гостиной, доносившиеся оттуда звуки настроенного большого рояля и не поддающегося настройке маленького голоса, а также одуряющий запах жаркого на лестнице и в вестибюле. Дело в том, что два превосходных провинциальных агентства приехали в город одновременно, и по этому случаю собралось приятное маленькое общество, в состав которого входили мистер Сникс, глава общества страхования жизни, мистер Прози, известный адвокат, три поверенных, один уполномоченный конкурсного управления по имуществу каких-то банкротов, юрист из Темпля, его ученик - самоуверенный молодой джентльмен с маленькими глазками, написавший увлекательную книжку о праве передачи имущества с великим множеством примечаний и сносок, и еще несколько именитых и важных особ. От этой-то высокопросвещенной компании и оторвался маленький Перкер, когда ему шепотом доложили о приходе его клерка.

В столовой он застал мистера Лаутена и Джоба Троттера, казавшихся очень тусклыми и призрачными при свете кухонной свечи, которую поставил на стол джентльмен, снизошедший до того, чтобы появляться в коротких плюшевых штанах и бумажных чулках, за жалованье, выплачиваемое по третям, и соответственно своему положению презиравший клерка и все, что имело отношение к "конторам".

- Ну, Лаутен, что случилось? - сказал маленький мистер Перкер, закрывая дверь.- Получено какое-нибудь важное письмо?

- Нет, сэр,- ответил Лаутен.- Вот посланный от мистера Пиквика, сэр.

- От мистера Пиквика? - переспросил маленький человек, быстро поворачиваясь к Джобу.- В чем дело?

- Додсон и Фогг засадили миссис Бардл за неуплату судебных издержек,- сообщил Джоб.

- Не может быть! - воскликнул Перкер, засовывая руки в карманы и прислоняясь к буфету.

- Верно,- подтвердил Джоб.- Кажется, они выудили у нее сейчас же после суда обязательство уплатить все их издержки.

- Здорово! - заявил Перкер, вынимая руки из карманов и выразительно постукивая суставами правой руки по ладони левой.- Самые хитрые мерзавцы, с какими я когда-либо имел дело.

- Умнейшие дельцы, каких я только знаю, сэр,- заметил Лаутен.

- Умнейшие! - подтвердил Перкер.- Не знаешь, куда нырнут.

- Совершенно верно, сэр, не знаешь,- согласился Лаутен.

Засим оба - и патрон и клерк - погрузились на несколько секунд в размышления, и лица у них были такие оживленные, словно дело касалось какого-нибудь прекрасного и гениального открытия в умозрительной сфере.

Когда они несколько оправились от восторженного транса, Джоб Троттер изложил вторую половину данного ему поручения. Перкер задумчиво кивнул головой и достал часы.

- Ровно в десять я буду там,- сказал маленький человек.- Сэм совершенно прав. Так и передайте ему. Не хотите ли стакан вина, Лаутен?

- Нет, благодарю, сэр.

- Кажется, вы хотели сказать "да",- возразил маленький человек, доставая из буфета графин и стаканы.

Так как Лаутен действительно хотел сказать "да", то больше он ничего по этому поводу не говорил и, обратившись к Джобу, спросил театральным шепотом, не отличается ли портрет Перкера, висевший против камина, поразительным сходством с оригиналом, на что Джоб, конечно, ответил утвердительно. Стаканы были наполнены, Лаутен выпил за здоровье миссис Перкер и деток, а Джоб - за здоровье Перкера. Джентльмен в коротких плюшевых штанах и бумажных чулках, считая, что в его обязанности отнюдь не входит провожать людей, приходящих из конторы, упорно не являлся на звонок, и они обошлись без провожатого. Поверенный направился к своим гостям, клерк - в "Сороку и Пень", а Джоб - на Ковент-Гарденский рынок, несомненно с целью переночевать в какой-нибудь корзине из-под овощей.

На следующее утро, ровно в назначенный час, добродушный маленький поверенный постучался в дверь к мистеру Пиквику, которую Сэм Уэллер тотчас поспешно распахнул перед ним.

- Мистер Перкер, сэр,- сказал Сэм, докладывая о посетителе мистеру Пиквику, сидевшему в задумчивой позе у окна.- Очень рад, что вы случайно заглянули к нам, сэр. Кажется, хозяин хочет кое о чем с вами поговорить, сэр.

Перкер бросил многозначительный взгляд на Сэма, давая понять, что не заикнется о вызове, и, поманив его к себе, шепнул ему что-то на ухо.

- Может ли это быть, сэр? - воскликнул Сэм, попятившись от изумления.

Перкер кивнул и улыбнулся.

Мистер Сэмюел Уэллер посмотрел на маленького адвоката, потом снова на мистера Пиквика, потом на потолок, потом снова на Перкера, ухмыльнулся, расхохотался и, наконец, схватив свою шляпу, лежавшую на ковре, исчез без лишних слов.

- Что это значит? - осведомился мистер Пиквик, глядя с удивлением на Перкера.- Почему Сэм пришел в такое необычайное состояние?

- Ничего, ничего!- отозвался Перкер.- Итак, уважаемый сэр, придвиньте кресло к столу. Я должен сообщить вам кое-что.

- Что это за бумаги? - полюбопытствовал мистер Пиквик, когда маленький поверенный положил пачку документов, перевязанных красной тесьмой.

- Бумаги по делу Бардл - Пиквик,- ответил Перкер, развязывая узелок зубами.

Мистер Пиквик с шумом отодвинул кресло и, откинувшись на спинку, скрестил на груди руки и посмотрел сурово - насколько мистер Пиквик мог смотреть сурово - на своего приятеля юриста.

- Вам неприятно слышать об этом деле? - спросил Перкер, все еще распутывая узелок.

- Да, неприятно,- заявил мистер Пиквик.

- Очень печально,- продолжал Перкер,- ибо оно послужит предметом нашего разговора.

- Я бы хотел, Перкер, чтобы об этом предмете никогда не было между нами речи,- с живостью перебил мистер Пиквик.

- Ну, что вы, что вы, уважаемый сэр! - сказал маленький поверенный, развязывая сверток и искоса бросая зоркий взгляд на мистера Пиквика.- О нем-то и пойдет речь. С этой целью я пришел сюда. Ну-с, готовы вы слушать то, что я имею сказать, уважаемый сэр? Дело нс к спеху, если не готовы - я могу подождать. Я захватил с собой утреннюю газету. Можете располагать моим временем. Я к вашим услугам.

С этими словами маленький поверенный положил ногу на ногу и сделал вид, будто принялся за чтение с великим спокойствием и вниманием.

- Ну хорошо,- сказал мистер Пиквик, вздыхая, но в то же время расплываясь в улыбку.- Говорите то, что хотели сказать. Должно быть, старая история?

- С некоторыми изменениями, уважаемый сэр, с некоторыми изменениями,- возразил Перкер, спокойно сложив газету и снова спрятав ее в карман.- Миссис Бардл, истица по нашему делу, находится в этих стенах, сэр.

- Я это знаю,- произнес мистер Пиквик.

- Отлично,- сказал Перкер.- И, вероятно, вам известно, как она сюда попала, то есть на каком основании?

- Да. Во всяком случае, я слышал доклад Сэма,- отозвался мистер Пиквик с напускным равнодушием.

- Смею сказать, что доклад Сэма был совершенно правильный,- заметил Перкер.- Теперь, уважаемый сэр, я вам задам первый вопрос: останется эта женщина здесь?

- Останется ли здесь? - повторил мистер Пиквик.

- Останется ли здесь, уважаемый сэр? - подтвердил Перкер, откидываясь на спинку стула и пристально глядя на своего клиента.

- Почему вы мне задаете такой вопрос? - сказал сей джентльмен.- Все зависит от Додсона и Фогга, вы это прекрасно знаете.

Этого я отнюдь не знаю,- решительно возразил Перкер.- Это не зависит от Додсона и Фогга: вы знаете их обоих не хуже, чем я, уважаемый сэр. Это зависит полностью, всецело и исключительно от вас.

- От меня? - воскликнул мистер Пиквик, нервически привстав с кресла и тотчас жe усевшись снова.

Маленький поверенный дважды щелкнул по крышке своей табакерки, открыл ее, взял солидную понюшку, закрыл табакерку и повторил:

- От вас. Я говорю, уважаемый сэр,- сказал маленький поверенный, которому понюшка как будто придала решимости,- я говорю, что скорое ее освобождение или пожизненное заключение зависит от вас, и только от вас. Выслушайте меня, пожалуйста, уважаемый сэр, и не расходуйте столько энергии, потому что пользы от этого никакой нет и вы только вспотеете. Я говорю, продолжал Перкер, отсчитывая свои доводы по пальцам,- я говорю, что никто, кроме вас, не может освободить ее из этого гнусного притона, и только вы можете Это сделать, уплатив судебные издержки - и за истца и за ответчика - этим акулам из Фрименс-Корта. Будьте добры, не волнуйтесь, уважаемый сэр!

Во время этой речи мистер Пиквик самым изумительным образом менялся в лице и, казалось, готов был взорваться от негодования, но по мере сил обуздывал свой гнев. Перкер, подкрепив свои ораторские способности новой понюшкой табаку, продолжал:

- Я видел эту женщину сегодня утром. Уплатив судебные издержки, вы можете полностью освободить себя от уплаты вознаграждения за убытки, и далее - Знаю, уважаемый сэр, для вас это имеет гораздо большее значение - вы получаете добровольное, за ее подписью, показание в форме письма ко мне, что с самого начала это дело было затеяно, раздуто и проведено этими субъектами Додсоном и Фоггом, что она глубоко сожалеет о причиненном вам беспокойстве и взведенной на вас клевете и просит меня ходатайствовать перед вами и вымолить у вас прощение.

Если я заплачу за нее издержки! - с негодованием воскликнул мистер Пиквик.- Нечего сказать, ценный документ!

- В данном случае нет никаких "если", уважаемый сэр,- с торжеством заявил Перкер.- Вот то самое письмо, о котором я говорю. Какая-то женщина принесла его мне в контору сегодня в девять часов - клянусь честью, раньше, чем я пришел сюда или имел возможность переговорить с миссис Бардл.

Отыскав письмо в пачке бумаг, маленький законовед положил его перед мистером Пиквиком и в продолжение двух минут угощался табаком, даже глазом не моргнув.

Это все, что вы имеете мне сказать? - спокойно осведомился мистер Пиквик.

Не совсем,- возразил Перкер.- В данный момент я не берусь утверждать, что текст признания издержек, природа подразумеваемого основания сделки и доказательства, какие нам удастся собрать об обстоятельствах этого дела, покажут наличие сговора. Боюсь, что нет, уважаемый сэр, мне кажется, они слишком хитры для этого. Однако я утверждаю, что всех этих фактов, вместе взятых, будет вполне достаточно, чтобы оправдать вас в глазах здравомыслящих людей. А теперь, уважаемый сэр, рассудите сами. Эти сто пятьдесят фунтов или сколько бы там ни было - возьмем круглую цифру - для вас ничто. Присяжные решили не в вашу пользу. Их приговор несправедлив - не спорю, но, вынося его, они считали, что судят по совести, и обвинили вас. Сейчас вам представляется случай без труда занять весьма выгодную позицию, какой вы никогда не займете, оставаясь здесь, ибо, останься вы здесь, люди, вас знающие, припишут это тупому, злостному, жестокому упрямству - поверьте мне, уважаемый сэр. Как можете вы колебаться, когда речь идет о том, чтобы вернуться к вашим друзьям, вашим прежним занятиям и развлечениям, позаботиться о здоровье, а также освободить верного и преданного слугу, которого вы в противном случае обрекаете на пожизненное заключение, и - что важнее всего - вы получаете возможность отомстить великодушно,- знаю, уважаемый сэр, такая месть вам по душе,- отомстить, избавив женщину от зрелища нищеты и разврата, на которое, будь моя воля, не обрекали бы и мужчин, а такая кара является для женщины еще более страшной и варварской. Теперь я вас спрашиваю, уважаемый сэр, не только как ваш поверенный, но как преданный друг: неужели вы упустите случай достигнуть всех этих целей и сделать столько добра? Неужели вас остановит мысль, что эти жалкие несколько десятков фунтов перейдут в карманы двух негодяев, для которых эта сумма может сыграть одну только роль: чем больше они заработают, тем большего будут домогаться и, стало быть, тем скорее совершат какую-нибудь мошенническую проделку, которая неизбежно приведет к катастрофе. Я представил вам эти доводы, уважаемый сэр, очень туманно и неискусно, но тем не менее я вас прошу обсудить их. Подумайте и, пожалуйста, не спешите. Я буду терпеливо ждать вашего ответа.

Не успел мистер Пиквик ответить, не успел Перкер угоститься одной двадцатой той понюшки, какую настоятельно требовала столь пространная речь, как в коридоре послышались тихие голоса, а затем нерешительный стук в дверь.

- Ах, боже мой! - воскликнул мистер Пиквик, который был явно возбужден речью своего друга.- Как раздражают эти стуки! Кто там?

- Я, сэр! - откликнулся Сэм Уэллер, заглядывая в дверь.

- Сейчас мне некогда разговаривать с вами, Сэм,- сказал мистер Пиквик.- Я занят, Сэм.

- Прошу прощенья, сэр,- возразил мистер Уэллер,- но тут одна леди, сэр, говорит, что должна сообщить что-то очень важное.

- Я не могу принять никакой леди,- заявил мистер Пиквик, перед которым встал образ миссис Бардл.

- Не очень-то я в этом уверен, сэр,- настаивал мистер Уэллер, покачивая головой.- Знай вы, кто тут находится поблизости, сэр, я думаю, вы запели бы другую песенку, как сказал, посмеиваясь, ястреб, услышав, как малиновка распевает за углом.

- Кто же это? - осведомился мистер Пиквик.


- Угодно вам принять ее, сэр? - спросил мистер Уэллер, придерживая дверь рукой, словно за этой дверью скрывалось какое-то диковинное животное.

Пожалуй, придется принять,- сказал мистер Пиквик, посматривая на Перкера.

- Ну, значит, все - на сцену, начинается! - крикнул Сэм. Гонг! Занавес поднимается, входят два заговорщика.

С этими словами Сэм Уэллер распахнул дверь, и в комнату стремительно ворвался мистер Натэниел Уинкль, ведя за руку ту самую молодую леди, которая в бытность свою в Дингли Делле носила сапожки, опушенные мехом, а сейчас, очаровательно раскрасневшаяся и смущенная, в лиловом шелке, изящной шляпе и нарядном кружевном вуале была прелестнее, чем когда бы то ни было.

- Мисс Арабелла Эллен! - воскликнул мистер Пиквик, вставая с кресла.

- Нет! - отвечал мистер Уинкль, падая на колени.- Это миссис Уинкль! Простите, дорогой друг, простите!

Мистер Пиквик глазам своим не верил и, быть может, так и не поверил бы, если бы их свидетельство не подтверждалось улыбающейся физиономией. Перкера и присутствием на заднем плане Сэма с хорошенькой горничной, которые, казалось, созерцали эту сцену с живейшим удовольствием.

- О мистер Пиквик! - тихим голосом сказала Арабелла, как будто встревоженная его молчанием.- Можете ли вы простить мой опрометчивый поступок?

Мистер Пиквик не дал никакого словесного ответа на эту мольбу, но с большой поспешностью снял очки и, взяв молодую леди за обе руки, поцеловал ее много раз - больше, пожалуй, чем было необходимо, а затем, все еще удерживая одну ее руку в своей, назвал мистера Уинкля дерзким сорванцом и предложил ему встать. Мистер Уинкль, который вот уже несколько секунд сокрушенно тер себе нос полями своей шляпы, повиновался, после чего мистер Пиквик похлопал его по спине и горячо пожал руку Перкеру. Тот, дабы не запоздать с поздравлениями, приветствовал от всего сердца и новобрачную и хорошенькую горничную, дружески пожал руку мистеру Уинклю и закончил изъявления своей радости понюшкой, от которой расчихались бы на всю жизнь полдюжины человек с заурядными носами.

- Дорогая моя,- начал мистер Пиквик,- как же это произошло? Присаживайтесь и расскажите мне все. Какая она хорошенькая, не правда ли, Перкер? - добавил мистер Пиквик, с такой гордостью и восхищением всматриваясь в лицо Арабеллы, словно она была его дочерью.

- Очаровательна, уважаемый сэр! - отвечал маленький поверенный.- Не будь я женат, я бы мог позавидовать вам, счастливчик.

Сделав такое заявление, маленький законовед ткнул мистера Уинкля пальцем в грудь, сей джентльмен ответил тем же, и оба расхохотались очень громко, хотя и не так громко, как мистер Сэмюел Уэллер, который только что успокоил свои чувства, поцеловал миловидную горничную под прикрытием дверцы шкафа.

- Не знаю, как благодарить вас, Сэм,- сказала Арабелла с обворожительнейшей улыбкой.- Я никогда не забуду услуг, которые вы нам оказали в саду в Клифтоне.

- Не стоит говорить об этом, сударыня,- отвечал Сэм.- Я только помогал природе, сударыня, как сказал доктор матери одного мальчика, которого уморил кровопусканием.

- Мэри, милая, присядьте,- сказал мистер Пиквик, прерывая обмен любезностями.- Ну, теперь рассказывайте, давно вы сочетались браком?

Арабелла застенчиво посмотрела на своего господина и повелителя, а тот ответил:

- Всего три дня.

- Всего три дня? - повторил мистер Пиквик.- Да что же вы делали целых три месяца?

- Совершенно верно! - подхватил Перкер.- Ну-ка, чем вы объясните такую проволочку? Видите, Пиквик удивляется только тому, что это не случилось давным-давно.

- Дело вот в чем,- начал мистер Уинкль, посматривая на свою зардевшуюся молодую жену,- я долго не мог уговорить Беллу бежать со мной. А когда я ее уговорил, пришлось долго ждать удобного случая. Мэри должна была предупредить за месяц о своем уходе семейство, где она служила по соседству, а без ее помощи мы никак не могли обойтись.

- Честное слово, вы действовали как будто по плану! - воскликнул мистер Пиквик, который к тому времени надел очки и переводил взгляд с Арабеллы на Уинкля, а с Уинкля на Арабеллу, причем на его физиономии отражалась такая радость, какую может почувствовать только добрый и сердечный человек.- А ваш брат знает о свершившемся факте, моя дорогая?

- О нет! - отвечала Арабелла, меняясь в лице.- Милый мистер Пиквик, он должен узнать об этом только от вас, только из ваших уст. Он так вспыльчив, так предубежден и... и так хлопотал за своего друга, мистера Сойера,- потупившись, добавила Арабелла,- что я ужасно боюсь последствий.

- Да, это верно,- серьезно заметил Перкер.- Ради них вы должны уладить это дело, уважаемый сэр. К вам молодые люди отнесутся с почтением, тогда как никого другого не станут слушать. Вы должны предотвратить несчастье, уважаемый сэр. Горячая кровь, горячая кровь.

И маленький законовед подкрепил свое предостережение новой понюшкой и опасливо покачал головой.

- Вы забываете, моя милочка, что я под арестом,- мягко сказал мистер Пиквик.

- Нет, об этом я всегда помню, дорогой сэр,- возразила Арабелла.- Я этого никогда не забывала. Я постоянно думала о том, как вы должны страдать в таком ужасном месте. Но я надеялась, что забота о нашем счастье побудит вас сделать то, чего бы вы никогда не сделали ради самого себя. Если мой брат узнает об этом от вас, я не сомневаюсь, что мы с ним помиримся. Он единственный в мире близкий мне родственник, мистер Пиквик, и если вы за меня не заступитесь, я могу его потерять. Я поступила нехорошо, очень, очень нехорошо, я это знаю!

Бедная Арабелла закрыла лицо носовым платком и горько расплакалась.

На мистера Пиквика сильно подействовали эти слезы, а когда миссис Уинкль вытерла глаза и принялась умолять его и улещивать самым нежным тоном, он пришел в сильнейшее волнение и, явно не зная, как поступить, начал нервически потирать очки, нос, штаны, голову и гетры.

Воспользовавшись этими симптомами нерешительности, мистер Перкер (к которому, как выяснилось, молодая чета заезжала утром) начал доказывать с юридической точностью и проницательностью, что мистер Уинкль-старший до сих пор не знает о том важном шаге, какой сделал его сын на жизненной стезе; что будущность вышеупомянутого сына зависит всецело от того, чтобы вышеупомянутый Уинкль-старший продолжал относиться к нему с прежней любовью и симпатией, а это весьма сомнительно, если от него будут скрывать великое событие; что мистер Пиквик, отправляясь в Бристоль на свидание с мистером Элленом, мог бы с таким же основанием отправиться в Бирмингем к мистеру Уинклю-старшему и, наконец, что мистер Уннкль-старший имеет все права и основания считать мистера Пиквика как бы опекуном и наставником своего сына, и, стало быть, долг и обязанность мистера Пиквика - познакомить вышеупомянутого Уинкля-старшего при личном свидании со всеми обстоятельствами дела и с тою ролью, какую он сам сыграл.

Мистер Тапмен и мистер Снодграсс явились весьма кстати на этой стадии увещаний, и так как необходимо было объяснить им все происходящее вместе с различными доводами за и против, то все рассуждения были повторены с начала до конца, после чего каждый из присутствующих начал развивать каждый довод по-своему и на свой лад. Наконец, мистер Пиквик, который от доводов и увещаний растерял все свои решения и подвергался неминуемой опасности потерять рассудок, заключил Арабеллу в объятия и заявил, что она очаровательное создание, что он полюбил ее с первого взгляда, что у него не хватит духу препятствовать счастью молодых людей и они могут делать с ним все, что им угодно.

Услыхав об этой уступке, мистер Уэллер первым делом направил Джоба Троттера к блистательному мистеру Пеллу с просьбой выдать посланному заверенную расписку об уплате долга, которую его осторожный родитель предусмотрительно оставил у этого ученого джентльмена на случай, если она вдруг понадобится. Вслед за сим он незамедлительно вложил весь свой наличный капитал в приобретение двадцати пяти галлонов легкого портера, который он самолично распределил во дворе между всеми желающими. Покончив с этим, он стал кричать "ура" во всех отделениях тюрьмы и кричал, пока не охрип, но затем постепенно обрел свое привычное спокойствие и философическое расположение духа.

В три часа дня мистер Пиквик в последний раз окинул взглядом свою маленькую камеру и начал пробираться сквозь толпу должников, которые теснились вокруг, стараясь пожать ему руку, и провожали его до привратницкой. Здесь он остановился, чтобы обозреть окруживших его, и лицо его просияло: в этой толпе бледных, изнуренных людей не было ни одного человека, чьей участи не облегчил бы он своим сочувствием и помощью.

- Перкер, вот это мистер Джингль, о котором я вам говорил,- сказал мистер Пиквик, поманив из толпы молодого человека.

- Прекрасно, уважаемый сэр,- отозвался Перкер, пристально всматриваясь в Джингля.- Завтра мы с нами увидимся, молодой человек. Надеюсь, вы запомните и оцените то, что я имею вам сообщить, сэр.

Джингль почтительно поклонился, задрожал, пожимая протянутую руку мистера Пиквика, и удалился.

- Джоба вы, кажется, знаете? - осведомился мистер Пиквик, представляя этого джентльмена Перкеру.

- Знаю мошенника! - добродушно отозвался Перкер.- Позаботьтесь о своем друге и будьте готовы завтра в час, слышите? Ну-с, остались еще какие-нибудь дела?

- Никаких,- сказал мистер Пиквик.- Сэм, вы передали вашему старому сожителю маленький сверток, который я вам оставил?

- Передал, сэр,- отвечал Сэм.- Он расплакался, сэр, говорит о том, какой вы добрый и щедрый, и жалеет только, что вы не могли привить ему скоротечную чахотку, потому что его старый друг, который так долго здесь жил, теперь помер и ему негде искать другого.

- Бедняга!- вздохнул мистер Пиквик.- Да благословит вас бог, друзья мои!

Когда мистер Пиквик произнес эти прощальные слова, толпа разразилась громкими криками. Многие проталкивались вперед, чтобы еще раз пожать ему руку. Потом он взял под руку Перкера и поспешно вышел из тюрьмы; в этот момент он был гораздо пасмурнее и меланхоличнее, чем в тот день, когда впервые вступил в нее. Увы, сколько страждущих и несчастных оставалось в ее стенах!

Счастливый выдался вечер, по крайней мере для одной компании в "Джордже и Ястребе", и веселы и беззаботны были два человека, вышедшие на следующее утро из гостеприимной гостиницы. Эти двое были мистер Пиквик и Сэм Уэллер. Первого быстро усадили в удобную дорожную карету с* маленьким сиденьем сзади, на которое проворно взобрался второй.

Сэр! окликнул мистер Уэллер своего хозяина.

- Что, Сэм? - отозвался мистер Пиквик, высовываясь из окна.

- Хотел бы я, сэр, чтобы эти лошади три с лишним месяца просидели во Флите.

- Зачем же, Сэм? - полюбопытствовал мистер Пиквик.

- А как же, сэр! - воскликнул мистер Уэллер, потирая руки. Ну уж и помчались бы они теперь!

предыдущая главасодержаниеследующая глава





© Злыгостев Алексей Сергеевич, 2013-2016
При копировании материалов просим ставить активную ссылку на страницу источник:
http://charles-dickens.ru/ "Charles-Dickens.ru: Чарльз Диккенс"