[ Чарльз Диккенс ]




предыдущая главасодержаниеследующая глава

Глава XXX. Как пиквикисты завязали и укрепили знакомство с двумя приятными молодыми людьми, принадлежащими к одной из свободных профессий, как они развлекались на льду и как закончился их визит

- Ну, что, Сэм,- сказал мистер Пиквик, когда в рождественское утро его фаворит принес ему горячей воды в спальню,- все еще подмораживает?

- Вода в умывальном тазу покрылась льдом, сэр,- ответил Сэм.

- Сильный мороз, Сэм,- заметил мистер Пиквик.

- Славная погода для тех, кто тепло укутан, как сказал самому себе полярный медведь, скользя по льду,- отозвался мистер Уэллер.

- Через четверть часа я сойду вниз, Сэм,- сказал мистер Пиквик, снимая ночной колпак.

- Очень хорошо, сэр?- отозвался Сэм. Там внизу - парочка костоправов.

Парочка кого? - воскликнул мистер Пиквик, усаживаясь в постели.

- Парочка костоправов,- повторил Сэм.

- Что такое костоправы? - осведомился мистер Пиквик, не уверенный в том, живое это существо или что-нибудь съестное.

- Как? Вы не знаете, что такое костоправ, сэр? - удивился мистер Уэллер.- Я думал, все знают, что костоправ - это хирург.

- Хирург? - с улыбкой переспросил мистер Пиквик.

- Он самый, сэр,- ответил Сэм.- Но эти двое там, внизу, еще не регулярные, чистокровные костоправы - они только обучаются.

- Иными словами, это, должно быть, студенты-медики,- сказал мистер Пиквик.

Сэм кивнул утвердительно.

- Я очень рад,- сказал мистер Пиквик, энергически бросая ночной колпак на одеяло.- Славные ребята, очень славные! Суждения у них зрелые, покоятся на наблюдении и размышлении, и вкусы утонченные благодаря чтению в науке. Я очень рад этому.

- Они курят сигары в кухне у очага,- сказал Сэм.

- Ах, так! - заметил мистер Пиквик, потирая руки.- Избыток жизненных сил и здоровых чувств. Это-то я в них и люблю.

- Один положил ноги на стол,- продолжал Сэм, не обращая внимания на слова своего хозяина,- и пьет бренди, не разбавляя водой, а другой, в очках, поставил бочонок с устрицами между колен, работает, как паровая машина, глотает, а раковины швыряет в молодого парня, страдающего водянкой, который спит крепким сном в углу у очага.

- Эксцентричности гения, Сэм! - сказал мистер Пиквик.- Можете идти.

Сэм удалился. Мистер Пиквик по прошествии четверти часа спустился к завтраку.

- Вот, наконец, и он! - воскликнул старый мистер Уордль.- Пиквик, это брат мисс Эллен, мистер Бенджемин Эллен. Мы его зовем Бен, так же можете звать и вы, если хотите. Этот джентльмен - его закадычный друг, мистер...

- Мистер Боб Сойер,- вмешался мистер Бенджемин Эллен, после чего мистер Боб Сойер и мистер Бенджемин Эллен дружно расхохотались.

Мистер Пиквик поклонился Бобу Сойеру, а Боб Сойер поклонился мистеру Пиквику; затем Боб и его закадычный друг принялись очень усердно за стоявшие перед ними кушанья, и мистер Пиквик получил возможность разглядеть обоих.

Мистер Бенджемин Эллен был грубоватый, плотный, коренастый молодой человек с черными волосами, довольно короткими, и белой физиономией, довольно длинной. Он был украшен очками и носил белый галстук. Из-под его однобортного черного сюртука, застегнутого до подбородка, виднелись панталоны цвета соли с перцем, заканчивавшиеся парой неважно вычищенных башмаков. Хотя рукава его сюртука были короткие, но никаких признаков манжет не обнаруживалось, и хотя шея его были достаточной длины, чтобы найти на ней место для воротничка, она не была украшена ничем, напоминающим эту принадлежность туалета. В общем, у него был слегка потрепанный вид, и вокруг него распространялся аромат удушливых кубинских сигар.

Мистер Боб Сойер был облачен в одеяние из грубой синей материи, каковое одеяние - ни пальто, ни сюртук - походило на то и на другое и носило на себе отпечаток дешевого неряшливого франтовства, свойственного молодым джентльменам, которые курят на улице днем, кричат и вопят ночью, называют лакеев по имени и совершают много других поступков и подвигов столь же забавного свойства. На нем были клетчатые брюки и широкий грубый двубортный жилет. Выходя на улицу, он брал с собою толстую трость с большим набалдашником. Он избегал перчаток и, в общем, слегка смахивал на подгулявшего Робинзона Крузо.

Таковы были два достойных джентльмена, с которыми познакомился мистер Пиквик, когда уселся завтракать в рождественское утро.

- Прекрасное утро, джентльмены! - сказал мистер Пиквик.

Мистер Боб Сойер слегка кивнул в ответ на это замечание и попросил мистера Бенджемина Эллена передать горчицу.

- Издалека приехали сегодня, джентльмены? - осведомился мистер Пиквик.

- Из "Синего Льва" в Магльтоне,- коротко ответил мистер Эллен.

- Вам следовало бы присоединиться к нам вчера вечером,- заметил мистер Пиквик.

- Пожалуй, следовало бы,- отозвался Боб Сойер,- но бренди был слишком хорош, чтобы спешить. Верно, Бен?

- Разумеется,- согласился мистер Бенджемин Эллен.- И сигары были неплохи и свиные котлеты. Верно, Боб?

- Совершенно верно,- сказал Боб.

Закадычные друзья атаковали завтрак еще усерднее, словно воспоминание о вчерашнем ужине послужило новой приправой к кушаньям.

- Приналягте, Боб! - поощрительно сказал мистер Эллен своему приятелю.

- Я это и делаю,- ответил Боб Сойер.

Нужно отдать ему справедливость - он это делал.

- Ничто так не возбуждает аппетита, как препарирование трупов,- сказал мистер Боб Сойер, окидывая взглядом стол.

Мистер Пиквик слегка вздрогнул.

- Кстати, Боб,- сказал мистер Эллен,- вы уже покончили с той ногой?

- Почти,- отозвался Сойер, кладя себе на тарелку полкурицы.- Для детской ноги она очень мускулиста.

- Да? - небрежно осведомился мистер Эллен.

- Очень,- отозвался Боб Сойер, набив полный рот.

- Я записался на руку,- сказал мистер Эллен.- Мы в складчину берем труп, список почти заполнен, вот только не можем найти никого, кто бы взял голову. Не хотите ли?

- Нет,- ответил Боб Сойер,- такая роскошь мне не по карману.

- Вздор! - сказал Эллен.

- Право же, не могу,- возразил Боб Сойер.- Я бы не возражал против мозга, но не могу справиться с целой головой.

- Тише, джентльмены, прошу вас! - сказал мистер Пиквик.- Я слышу, сюда идут леди.

Когда мистер Пиквик произнес эти слова, леди, галантно сопровождаемые мистерами Снодграссом, Уинклем и Тапмеиом, вернулись после утренней прогулки.

- Неужели это Бен? - воскликнула Арабелла тоном, выражавшим скорее удивление, чем удовольствие при виде брата.

- Приехал, чтобы увезти тебя завтра домой,- ответил Бенджемин.

Мистер Уинкль побледнел.

- Ты не узнаешь Боба Сойера, Арабелла? - укоризненно осведомился мистер Бенджемин Эллен.

Арабелла грациозно протянула ручку, заметив присутствие Боба Сойера. Жало ревности кольнуло в сердце мистера Уинкля, когда Боб Сойер крепко пожал протянутую ручку.

- Бен, милый,- краснея, сказала Арабелла,- ты... ты не знаком с мистером Уинклем?

- Не знаком, но буду очень рад познакомиться, Арабелла,- ответил с важностью брат.

Мистер Эллен мрачно поклонился мистеру Уинклю, а мистер Уинкль и мистер Боб Сойер искоса взглянули друг на друга с обоюдным недоверием.

Прибытие двух новых гостей и вследствие этого смущение, которое почувствовали мистер Уинкль и молодая леди с меховой опушкой на сапожках, оказались бы, по всей вероятности, весьма неприятной помехой для веселой компании, если бы жизнерадостность мистера Пиквика и добродушие хозяина не проявились в полной мере для всеобщего благоденствия. Мистер Уинкль постепенно снискал расположение мистера Бенджемина Эллена и даже вступил в дружескую беседу с мистером Бобом Сойером, который, подкрепившись бренди, завтраком и разговором, мало-помалу пришел в крайне веселое расположение духа и рассказал с большим увлечением приятную историю об удалении опухоли с головы некоего джентльмена, каковую историю он иллюстрировал с помощью ножа для открывания устриц и четырехфунтового каравая, в назидание собравшемуся обществу. Затем вся компания отправилась в церковь, где мистер Бенджемин Эллен крепко заснул, а мистер Боб Сойер хитроумным способом отвлекал свои мысли от мирских дел, вырезывая свое имя на сиденье церковной скамьи гигантскими буквами длиной в четыре дюйма.

- Ну, что вы скажете о том, чтобы провести часок на катке? Времени у нас хватит,- сказал Уордль, когда воздано было должное солидному завтраку с такими приятными добавлениями, как крепкое пиво и вишневая наливка.

- Чудесно! - воскликнул Бенджемин Эллен.

- Превосходно! - подхватил мистер Боб Сойер.

- Вы, конечно, катаетесь на коньках, Уинкль? - спросил Уордль.

- Д-да...- ответил мистер Уинкль.- Я... я давно не практиковался.

- Ах, пожалуйста, мистер Уинкль,- сказала Арабелла.- Я так люблю смотреть.

- О, это так грациозно! - сказала другая молодая леди.

Третья молодая леди сказала, что это изящно, а по мнению четвертой в этом было что-то лебединое.

- Я был бы счастлив, уверяю вас,- сказал мистер Уинкль,- но у меня нет коньков.

Это возражение было тотчас же отвергнуто. У Трандля нашлось две пары, а жирный парень возвестил, что внизу есть еще с полдюжины, после чего мистер Уинкль выразил крайнее свое удовольствие, с видом, однако, крайне обеспокоенным.

Старый Уордль повел гостей на довольно большой каток, а когда жирный парень и мистер Уэллер отгребли и отмели снег, наваливший за ночь, мистер Боб Сойер приладил свои коньки с ловкостью, показавшейся мистеру Уинклю поистине чудесной, и начал описывать левой ногой круги, вырезать восьмерки, чертить по льду и, ни разу не остановившись, чтобы перевести дыхание, принялся выделывать самые красивые и поразительные вензеля, к величайшему удовольствию мистера Пиквика, мистера Тапмена и леди, которое перешло в подлинный восторг, когда старый Уордль и Бенджемин Эллен, с помощью вышеупомянутого Боба Сойера, стали совершать какие-то таинственные эволюции, названные ими шотландским танцем.

В это время мистер Уинкль, у которого лицо и руки посипели от холода, ввинчивал бурав в подошвы башмаков, надевал коньки острыми концами назад и запутывал ремни в очень сложный узел с помощью мистера Снодграсса, который разумел в коньках, пожалуй, меньше, чем индус. Однако в конце концов с помощью мистера Уэллера злополучные коньки были крепко привинчены и пристегнуты, и мистер Уинкль поднялся на ноги.

- Ну, сэр, в путь, и покажите им, как нужно браться за дело,- сказал Сэм ободряющим тоном.

- Постойте, Сэм, постойте! - воскликнул мистер Уинкль, сильно дрожа и цепляясь, словно утопающий, за руки Сэма.- Как здесь, скользко, Сэм!

- Довольно обычная вещь на льду, сэр,- отозвался мистер Уэллер.- Держитесь, сэр.

Это последнее замечание мистера Уэллера непосредственно относилось к проявленному в тот момент мистером Уинклем неудержимому желанию забросить ноги к небу и удариться затылком об лед.

- Это... это... очень неуклюжие коньки, не правда ли, Сэм? - осведомился мистер Уинкль, шатаясь.

- Боюсь, сэр, что не они, а джентльмен неуклюж,- ответил Сэм.

- Ну, Уинкль, идите! - крикнул мистер Пиквик, нимало не подозревая, что дело неладно.- Леди вне себя от нетерпения.

- Сейчас...- с бледной улыбкой отозвался мистер Уинкль.- Иду.

- Представление начинается,- сказал Сэм, стараясь высвободиться.- Ну, сэр, вперед!

- Подождите минутку, Сэм,- задыхаясь, выговорил мистер Уинкль, нежно прильнув к мистеру Уэллеру.- У меня дома есть две куртки, которые мне не нужны, Сэм. Можете их взять, Сэм.

- Благодарю вас, сэр,- ответил мистер Уэллер.

- Пожалуйста, не прикладывайтесь к шляпе, Сэм,- поспешно проговорил мистер Уинкль.- Не отнимайте для этого руки. Сегодня утром, Сэм, я хотел сделать вам рождественский подарок - пять шиллингов. Вы их получите вечером, Сэм.

- Вы очень добры, сэр,- ответил мистер Уэллер.

- Вы только подержите меня сначала, Сэм, хорошо? - сказал мистер Уинкль.- Так, отлично. Скоро дело пойдет у меня на лад, Сэм. Не так быстро.

Мистер Уэллер тащил по льду мистера Уинкля, наклонившегося вперед так, что его туловище согнулось вдвое, но весьма своеобразно и совсем не по-лебединому, как вдруг мистер Пиквик невинно крикнул с другого берега:

- Сэм!

- Сэр?

- Идите сюда, вы мне нужны.

- Пустите, сэр,- сказал Сэм.- Слышите, хозяин зовет! Пустите, сэр.

Сделав энергическое усилие, мистер Уэллер вырвался из рук извивавшегося пиквикиста и при этом сообщил телу несчастного мистера Уинкля сильный толчок. С меткостью, которую не могла бы обеспечить никакая степень ловкости или практика, злосчастный джентльмен ворвался в круг конькобежцев в тот самый момент, когда мистер Боб Сойер выделывал фигуру несравненной красоты. Мистер Уинкль неистово налетел на него, и оба с грохотом рухнули. Мистер Пиквик побежал к ним. Боб Сойер поднялся на ноги, но мистер Уинкль был слишком благоразумен, чтобы проделать нечто подобное на коньках. Он сидел на льду, делая судорожные усилия улыбнуться, но каждая черта его лица выражала страдание.

- Вы ушиблись? - с тревогой осведомился мистер Бенджемин Эллен.

- Не очень,- ответил мистер Уинкль, энергически растирая спину.

- Разрешите сделать вам кровопускание! - с жаром воскликнул мистер Бенджемин.

- Нет, благодарю вас!- поспешно отозвался мистер Уипкль.

- Право же, лучше было бы сделать,- сказал Эллен.

- Благодарю вас,- ответил мистер Уинкль.- Я предпочитаю не делать.

- А вы что скажете, мистер Пиквик? - осведомился Боб Сойер.

Мистер Пиквик был взволнован и возмущен. Он подозвал мистера Уэллера и строгим голосом сказал:

- Снимите с него коньки.

- Да ведь я только что начал,- возразил мистер Уинкль.

- Снимите с него коньки! - твердо повторил мистер Пиквик.

Приказание нельзя было оставить без внимания. Мистер Уинкль молча позволил Сэму его исполнить.

- Поднимите его,- сказал мистер Пиквик.

Сэм помог ему встать.

Мистер Пиквик отошел на несколько шагов от зрителей и, поманив своего друга, устремил на него испытующий взгляд и произнес тихим голосом, но внятно и выразительно следующие знаменательные слова:

- Вы хвастун, сэр.

- Кто? - вздрогнув, переспросил мистер Уинкль.

- Хвастун, сэр! Если вам угодно, я скажу яснее: обманщик, сэр!

С этими словами мистер Пиквик медленно повернулся па каблуках и присоединился к своим друзьям.

Пока мистер Пиквик выражал мнение, только что изложенное, мистер Уэллер и жирный парень, устроив общими силами дорожку-каток, упражнялись на ней с большим мастерством и блеском. Сэм Уэллер, в частности, выделывал прекрасную фигуру замысловатого скольжения по льду, которая обычно называется "стучать в дверь сапожника" и состоит в том, чтобы скользить на одной ноге и постукивать изредка на манер почтальона другой ногой. Дорожка была славная, длинная, и в этом скольжении было нечто такое, что не могло не прельстить мистера Пиквика, которому было очень холодно стоять на одном месте.

- Это очень приятное, согревающее упражнение, не правда ли? - обратился он к Уордлю, когда сей джентльмен окончательно запыхался оттого, что, раздвинув ноги, как циркуль, неутомимо чертил сложные геометрические фигуры на льду.

- О, несомненно! - ответил Уордль.- Вы умеете скользить по льду?

- Когда-то практиковался на льду по канавам, еще в детстве,- отозвался мистер Пиквик.

- Попробуйте сейчас,- предложил Уордль.

- Ах, пожалуйста, мистер Пиквик! - воскликнули все леди.

- Я был бы счастлив доставить вам любое развлечение,- ответил мистер Пиквик,- но я такой штуки не проделывал вот уже тридцать лет.

- Ну-ну! Вздор! - воскликнул Уордль, снимая коньки с той порывистостью, какая характеризовала все его поступки.- Идем! Я вам составлю компанию, пожалуйте!

И благодушный старик помчался по скользкой дорожке с быстротой, достойной чуть ли не самого мистера Уэллера и посрамляющей жирного парня.

Мистер Пиквик помедлил, подумал, снял перчатки и положил их в шляпу; разбежался раз, другой и третий и столько же раз останавливался, затем разбежался еще раз и, расставив ноги на ярд с четвертью, медленно и торжественно начал скользить по дорожке под восторженные крики зрителей.

- Куйте железо, пока горячо, сэр! - крикнул Сэм.

И снова помчались: Уордль, за ним мистер Пиквик, за ним Сэм, за ним мистер Уинкль, за ним мистер Боб Сойер, за ним жирный парень, за ним мистер Снодграсс,- один следом за другим, с таким рвением, словно все их будущее зависело от их проворства.

Было в высшей степени интересно созерцать, как мистер Пиквик исполнял свою роль в этой церемонии; наблюдать мучительную тревогу, с какой он замечал, что человек, скользящий сзади, настигает его с неминуемым риском сбить с ног; видеть, как он постепенно умеряет скорость, сообщенную движению первоначальным разбегом, и медленно поворачивается на катке лицом к тому месту, откуда начал бег; взирать на лучезарную улыбку, которая освещала его лицо, когда он добегал до конца дорожки, и па стремительность, с какою он, проделав это, поворачивал и бежал вслед за своим предшественником. Его черные гетры красиво мелькали на снегу, а глаза сквозь очки сияли радостью и весельем. А когда его сбивали с ног (что случалось в среднем через каждые два пробега на третий), было восхитительно смотреть, как он с раскрасневшейся физиономией подбирает свою шляпу, перчатки и носовой платок и опять занимает свое место в шеренге с пылом и энтузиазмом, которых, казалось, ничто не могло бы ослабить.

Веселье было в разгаре; скользили все быстрее и быстрее, смеялись все громче и громче, как вдруг послышался громкий резкий треск. Все устремились к берегу, леди пронзительно взвизгнули, мистер Тапмен закричал. Большая глыба льда исчезла; вода булькала над нею. Шляпа, перчатки и носовой платок мистера Пиквика плавали на поверхности, и это было все, что осталось от мистера Пиквика.

На всех лицах изобразились ужас и отчаяние, мужчины побледнели, а женщинам стало дурно; мистер Снодграсс и мистер Уинкль схватились за руки и в безумной тревоге смотрели на то место, где скрылся их учитель, в то время как мистер Тапмен, дабы оказать скорейшую помощь, а также внушить тем, кто мог находиться поблизости, ясное представление о катастрофе, мчался во всю прыть по полю, крича: "Пожар!"

В тот момент, когда старый Уордль и Сэм Уэллер осторожно приближались к месту катастрофы, а мистер Бенджемин Эллен спешно совещался с мистером Бобом Сойером, не своевременно ли теперь сделать кровопускание всей компании для некоторого усовершенствования в профессиональной практике,- в этот самый момент лицо, голова и плечи вынырнули из воды, и обнаружились черты лица и очки мистера Пиквика.

- Продержитесь одну секунду, одну только секунду! - вопил мистер Снодграсс.

- Да, пожалуйста! Заклинаю вас - ради меня! - орал мистер Уинкль, глубоко потрясенный.

Заклятье было, пожалуй, излишним, ибо можно предположить, что, не согласись мистер Пиквик продержаться ради кого-нибудь другого, у него мелькнула бы мысль, что не худо это сделать ради себя самого.

- Вы нащупываете дно, старина? - спросил Уордль.

- Да, конечно,- ответил мистер Пиквик, вытирая голову и лицо и ловя воздух ртом.- Я упал на спину. Сначала я не мог подняться на ноги.

Глина на той части костюма мистера Пиквика, которая была видна, свидетельствовала о правдивости этих слов, и опасения зрителей в значительной мере рассеялись, когда жирный парень вдруг вспомнил, что глубина нигде не превышает пяти футов; вслед за тем были совершены чудеса храбрости, чтобы его извлечь. Плеск, треск, барахтанье - и, наконец, мистер Пиквик был благополучно избавлен от дальнейших неприятностей и снова очутился на суше.

- Ах, он простудится насмерть! - сказала Эмили.

- Бедняжка! - воскликнула Арабелла.- Позвольте мне закутать вас в шаль, мистер Пиквик.

- И это лучшее, что вы можете сделать,- сказал Уордль,- а потом бегите поскорее домой и немедленно укладывайтесь в постель.

Десяток шалей был предложен в тот же момент. Выбрали три-четыре самых толстых, завернули в них мистера Пиквика, и он тронулся в путь под присмотром мистера Уэллера, являя собою странное зрелище: пожилой джентльмен, насквозь мокрый и без шляпы, с руками, притянутыми шалью к бокам, мчался вперед без всякой видимой цели со скоростью добрых шести английских миль в час.

Но в такой критический момент мистер Пиквик не заботился о приличиях и, понукаемый Сэмом Уэллером, продолжал бежать во всю прыть, пока не добежал до двери Менор Фарм, куда мистер Тапмен прибыл минут на пять раньше и напугал старую леди до сердцебиения, внушив ей непоколебимую уверенность в том, что загорелось в кухонном дымоходе,- бедствие, всегда рисовавшееся в огненных красках воображению старой леди, если кто- либо проявлял малейшие признаки волнения.

Мистер Пиквик, не медля ни секунды, забрался в постель. Сэм Уэллер развел яркий огонь в камине и подал ему обед; позднее принесли чашу пунша и устроили грандиозную пирушку по случаю его спасения. Старик Уордль слышать не хотел о том, чтобы он встал, поэтому кровать превратили в председательское кресло, и мистер Пиквик председательствовал. Потребовали вторую и третью чашу. И когда мистер Пиквик проснулся на следующее утро, у него не наблюдалось ни малейших симптомов ревматизма - факт, доказывающий, как заметил весьма справедливо мистер Боб Сойер, что в таких случаях нет ничего лучше горячего пунша, а если иной раз горячий пунш оказывается недействительным, это объясняется только тем, что пациент допустил грубую ошибку, выпив слишком мало.

Веселое общество разъехалось на следующее утро. Разъезжаться по домам - восхитительно в наши школьные годы, но в последующей жизни расставания бывают довольно мучительны. Смерть, эгоистические поступки, перемена фортуны ежедневно разбивают много счастливых компаний и разбрасывают их по свету; и мальчики и девочки не возвращаются назад. Мы не хотим сказать, что именно так произошло в данном случае. Нам желательно только уведомить читателя, что гости отправились восвояси, что мистер Пиквик и его друзья снова заняли места на крыше магльтонской кареты и что Арабелла Эллен уехала к месту своего назначения, где бы оно ни находилось,- мы смеем думать, что мистер Уинкль знал, где оно находится, но признаемся, что мы этого не знаем,- под охраной и присмотром своего брата Бенджемина и его весьма близкого и закадычного друга, мистера Боба Сойера.

При расставании этот последний джентльмен и мистер Бенджемин Эллен с таинственным видом отвели мистера Пиквика в сторонку, и мистер Боб Сойер, ткнув указательным пальцем между ребер мистера Пиквика и тем самым проявив свою природную шутливость и в то же время знание анатомии человеческого тела, осведомился:

- Послушайте, старина, где вы угнездились?

Мистер Пиквик отвечал, что в настоящее время он проживает в гостинице "Джордж и Ястреб".

- Я хочу, чтобы вы ко мне заглянули,- сказал Боб Сойер.

- Ничто не может мне доставить большего удовольствия,- ответил мистер Пиквик.

- Вот моя квартира,- сказал мистер Боб Сойер, доставая визитную карточку,- Лент-стрит, Боро; это, знаете ли, для меня удобно, близко от Гайя*. Когда вы пройдете мимо церкви Сент Джорджа, сверните с Хай- стрит направо, первая улица.

* (...близко от Райя - то есть лондонской больницы, основанной в начале XVIII века купцом Томасом Гайем.)- Я найду,- отозвался мистер Пиквик.

- Приходите в четверг вечером через две недели и приводите своих приятелей,- сказал мистер Боб Сойер.- У меня соберется несколько товарищей медиков.

Мистер Пиквик заявил, что ему доставит удовольствие встреча с медиками, и, после того как мистер Боб Сойер уведомил его, что он намерен очень приятно провести время и что его друг Бен тоже придет, они пожали друг другу руки и расстались.

Мы чувствуем, что в этом месте нам могут задать вопрос, нашептывал ли что-нибудь мистер Уинкль Арабелле Эллен во время этого краткого разговора, и если да, то что он сказал, и далее, беседовал ли мистер Снодграсс конфиденциально с Эмили Уордль, и если да, то что сказал он. На это мы отвечаем, что, о чем бы они ни говорили с леди, они ровно ничего не сказали мистеру Пиквику или мистеру Тапмену на протяжении двадцати восьми миль и что они часто вздыхали, отказывались от эля и бренди и вид у них был мрачный. Если наши наблюдательные читательницы могут вывести какие-либо заключения из этих фактов, мы просим их сделать эти выводы во что бы то ни стало.

предыдущая главасодержаниеследующая глава





© Злыгостев Алексей Сергеевич, 2013-2016
При копировании материалов просим ставить активную ссылку на страницу источник:
http://charles-dickens.ru/ "Charles-Dickens.ru: Чарльз Диккенс"