[ Чарльз Диккенс ]




предыдущая главасодержаниеследующая глава

Глава II. Первый день путешествия и приключения первого вечера с вытекающими из них последствиями

Солнце - этот исполнительный слуга - едва только взошло и озарило утро тринадцатого мая тысяча восемьсот двадцать седьмого года, когда мистер Сэмюел Пиквик наподобие другого солнца воспрянул ото сна, открыл окно в комнате и воззрился на мир, распростертый внизу. Госуэлл-стрит лежала у ног его, Госуэлл-стрит протянулась направо, теряясь вдали, Госуэлл-стрит простиралась налево и противоположная сторона Госуэлл-стрит была перед ним.

"Таковы,- размышлял мистер Пиквик,- и узкие горизонты мыслителей, которые довольствуются изучением того, что находится перед ними, и не заботятся о том, чтобы проникнуть в глубь вещей к скрытой там истине. Могу ли я удовольствоваться вечным созерцанием Госуэлл-стрит и не приложить усилий к тому, чтобы проникнуть в неведомые для меня области, которые ее со всех сторон окружают?" И мистер Пиквик, развив эту прекрасную мысль, начал втискивать самого себя в платье и свои вещи в чемодан. Великие люди редко обращают большое внимание на свой туалет. С бритьем, одеванием и кофе покончено было быстро; не прошло и часа, как мистер Пиквик с чемоданом в руке, с подзорной трубой в кармане пальто и записной книжкой в жилетном кармане, готовой принять на свои страницы любое открытие, достойное внимания,- прибыл на стоянку карет Сент-Мартенс-Ле-Гранд.

- Кэб! - окликнул мистер Пиквик.

- Пожалуйте, сэр! - заорал странный образчик человеческой породы, облаченный в холщовую блузу и такой же передник, с медной бляхой и номером на шее, словно был занумерован в какой-то коллекции диковинок. Это был уотермен*.

* (Уотермен - специальный слуга на стоянке пассажирских и почтовых карет; на его обязанности - поить лошадей ("уотер" - вода) и следить за очередностью посадки пассажиров; наименование пришлось сохранить, ибо у нас в прошлом на почтовых станциях не было слуг с таким кругом обязанностей.)

- Пожалуйте, сэр! Эй, чья там очередь?

"Очередной" кэб был извлечен из трактира, где он курил свою очередную трубку, и мистер Пиквик со своим чемоданом ввалился в экипаж.

- "Золотой Крест",- приказал мистер Пиквик.

- Дел-то всего на один боб*, Томми,- хмуро сообщил кэбмен своему другу уотермену, когда кэб тронулся.

* (Боб - шиллинг на лондонском диалекте.)

- Сколько лет лошадке, приятель? - полюбопытствовал мистер Пиквик, потирая нос приготовленным для расплаты шиллингом.

- Сорок два,- ответил возница, искоса поглядывая на него.

- Что? - вырвалось у мистера Пиквика, схватившего свою записную книжку.

Кэбмен повторил. Мистер Пиквик испытующе воззрился на него, но черты лица возницы были недвижны, и он немедленно занес сообщенный ему факт в записную книжку.

- А сколько времени она ходит без отдыха в упряжке? - спросил мистер Пиквик в поисках дальнейших сведений.

- Две-три недели,- был ответ.

- Недели?! - удивился мистер Пиквик и снова вытащил записную книжку.

- Она стоит в Пентонвиле*,- заметил равнодушно возница,- но мы редко держим ее в конюшне, уж очень она слаба.

* (Пентонвилл - лондонский пригород, в который вливалась Госуэлл-стрит, где жил мистер Пиквик.)

- Очень слаба! - повторил сбитый с толку мистер Пиквик.

- Как ее распряжешь, она и валится на землю, а в тесной упряжи да когда вожжи туго натянуты она и не может так просто свалиться; да пару отменных больших колес приладили; как тронется, они катятся на нее сзади; и она должна бежать, ничего не поделаешь!

Мистер Пиквик занес каждое слово этого рассказа в свою записную книжку, имея в виду сделать сообщение в клубе об исключительном примере выносливости лошади в очень тяжелых жизненных условиях.

Едва успел он сделать запись, как они подъехали к "Золотому Кресту".

Возница соскочил, и мистер Пиквик вышел из кэба. Мистер Тапмен, мистер Снодграсс и мистер Уинкль, нетерпеливо ожидавшие прибытия своего славного вождя, подошли его приветствовать.

- Получите,- протянул мистер Пиквик шиллинг вознице.

Каково же было удивление ученого мужа, когда этот Загадочный субъект швырнул монету на мостовую и в образных выражениях высказал пожелание доставить себе удовольствие - рассчитаться с ним (мистером Пиквиком).

- Вы с ума сошли,- сказал мистер Снодграсс.

- Или пьяны,- сказал мистер Уинкль.

- Вернее, и то и другое,- сказал мистер Тапмен.

- А ну, выходи! - сказал кэбмен и, как машина, завертел перед собой кулаками.- Выходи... все четверо на одного.

- Ну, и потеха! Да дело, Сэм! - поощрительно закричали несколько извозчиков и, бурно веселясь, обступили компанию.

- Что за шум, Сэм? - полюбопытствовал джентльмен в черных коленкоровых нарукавниках.

- Шум! - повторил кэбмен.- А зачем понадобился ему мой номер?

- Да ваш номер мне совсем не нужен! - отозвался удивленный мистер Пиквик.

- А зачем вы его занесли? - не отставал кэбмен.

- Я никуда его не заносил! - возмутился мистер Пиквик.

- Подумайте только,- апеллировал возница к толпе,- в твой кэб залезает шпион и заносит не только твой номер, но и все, что ты говоришь, в придачу. (Мистера Пиквика осенило: записная книжка.)

- Да ну!- воскликнул какой-то другой кэбмен.

- Верно говорю! - подтвердил первый.- А потом распалил меня так, что я в драку полез, а он и призвал трех свидетелей, чтобы меня поддеть. Полгода просижу, а проучу его! Выходи!

И кэбмен швырнул шляпу оземь, обнаруживая полное пренебрежение к личной собственности, сбил с мистера Пиквика очки и, продолжая атаку, нанес первый удар в нос мистеру Пиквику, второй - в грудь мистеру Пиквику, третий - в глаз мистеру Снодграссу, четвертый, разнообразия ради,- в жилет мистеру Тапмену, затем прыгнул сперва на мостовую, потом назад, на тротуар, и в заключение вышиб весь временный запас воздуха из груди мистера Уинкля - все это в течение нескольких секунд.

- Где полисмен?! - закричал мистер Снодграсс.

- Под насос их! - посоветовал торговец горячими пирожками.

- Вы поплатитесь за это,- задыхался мистер Пиквик.

- Шпионы!* - орала толпа.

* (Шпион - так лондонские горожане называют полицейского осведомителя.)


- А ну, выходи! - кричал кэбмен, не переставая вертеть перед собой кулаками.

До этого момента толпа оставалась пассивным зрителем, но когда пронеслось, что пиквикисты - шпионы, в толпе начали с заметным оживлением обсуждать вопрос, не осуществить ли им в самом деле предложение разгоряченного пирожника, и трудно сказать, на каком насилии над личностью решили бы остановиться, если бы скандал не был прерван неожиданным вмешательством нового лица.

- Что за потеха? - спросил довольно высокий худощавый молодой человек в зеленом фраке, вынырнувший внезапно из каретного двора гостиницы.

- Шпионы! - снова заревела толпа.

- Мы не шпионы! - завопил мистер Пиквик таким голосом, что человек беспристрастный не мог бы усомниться в его искренности.

- Так, значит, не шпионы? Нет? - обратился молодой человек к мистеру Пиквику, уверенным движением локтей раздвигая физиономии собравшихся, чтобы проложить себе дорогу сквозь толпу.

Ученый муж торопливо изъяснил истинное положение вещей.

- Идемте! - проговорил зеленый фрак, силою увлекая за собой мистера Пиквика и не переставая болтать.- Номер девятьсот двадцать четвертый, возьмите деньги, убирайтесь - - почтенный джентльмен - - хорошо его знаю - - без глупостей - - сюда, сэр, - - а где ваши друзья? - - сплошное недоразумение - - не придавайте значения - - с каждым может случиться - -в самых благопристойных семействах - - не падайте духом - - не повезло - - засадить его - - заткнуть ему глотку - - узнает, чем пахнет, - - ну и канальи!

И, продолжая нанизывать подобного рода бессвязные фразы, извергаемые с чрезвычайной стремительностью, незнакомец прошел в зал для пассажиров, куда непосредственно за ним последовал мистер Пиквик со своими учениками.

- Лакей!- заорал незнакомец, неистово потрясая колокольчиком.- Стаканы - - грог* горячий, крепкий, сладкий, на всех - - глаз подбит, сэр?- -лакей!- -сырой говядины джентльмену на глаз - -сырая говядина - - лучшее средство от синяков, сэр, - - холодный фонарный столб - - очень хорошо - - но фонарный столб неудобно - - чертовски глупо стоять полчаса на улице, приложив глаз к фонарному столбу, - - ха-ха! - - не так ли? - - отлично!

* (Грог - ром, разбавленный наполовину водой; происхождение этого наименования относится к середине XVIII века, когда адмирал Вернон отдал приказ выдавать матросам разбавленный ром. Верхней одеждой Вернона обычно служил грубый шерстяной плащ (грогрэм); моряки прозвали Вернона "Старый грог" и перенесли эту кличку на напиток.)

И незнакомец, не переводя дыхания, одним глотком опорожнил полпинты грога и бросился в кресло с такой непринужденностью, как будто ничего необычайного не произошло.

Пока трое его спутников осыпали изъявлениями благодарности своего нового знакомого, у мистера Пиквика было достаточно времени рассмотреть его внешность и костюм.

Он был среднего роста, но благодаря худобе и длинным ногам казался значительно выше. В эпоху "ласточкиных хвостов" его зеленый фрак был щегольским одеянием, но, по-видимому, и в те времена облекал джентльмена куда более низкорослого, ибо сейчас грязные и выцветшие рукава едва доходили незнакомцу до запястья. Фрак был застегнут на все пуговицы до самого подбородка, грозя неминуемо лопнуть на спине; шею незнакомца прикрывал старомодный галстук, на воротничок рубашки не было и намека. Его короткие черные панталоны со штрипками были усеяны теми лоснящимися пятнами, которые свидетельствовали о продолжительной службе, и были туго натянуты на залатанные и перелатанные башмаки, дабы скрыть грязные белые чулки, которые тем не менее оставались на виду. Из-под его измятой шляпы с обеих сторон выбивались прядями длинные черные волосы, а между обшлагами фрака и перчатками виднелись голые руки. Худое лицо его казалось изможденным, но от всей его фигуры веяло полнейшей самоуверенностью и неописуемым нахальством.

Таков был субъект, на которого мистер Пиквик взирал сквозь очки (к счастью, он их нашел); и когда друзья мистера Пиквика исчерпали запас признательности, мистер Пиквик в самых изысканных выражениях поблагодарил его за только что оказанную помощь.

- Пустяки! - сразу прервал его незнакомец.- Не о чем говорить - - ни слова больше - - молодчина этот кэбмен - - здорово работал пятерней - - но будь я вашим приятелем в зеленой куртке - - черт возьми - - свернул бы ему шею - - ей-богу - - в одно мгновение - -да и пирожнику вдобавок - - зря не хвалюсь.

Этот набор слов прерван был появлением рочестерского кучера, объявившего, что Комодор* сейчас отойдет.

* (Комодор - звание в английском военном флоте, среднее между капитаном 1-го ранга и контр-адмиралом. В эпоху Диккенса пассажирские кареты, в отличие от почтовых, часто носили это название.)

- Комодор? - воскликнул незнакомец, вскакивая с места.- Моя карета - - место заказано - - наружное - - можете заплатить за грог - - нужно менять - - пять фунтов - - серебро фальшивое - - брамеджемские пуговицы* - - не таковский - - не пройдет.

* (Брамеджемские пуговицы - фальшивые серебряные монеты, искаженное "бирмингемские", названные так потому, что во времена Диккенса город Бирмингем, центр металлообрабатывающей промышленности, еще с XVII века пользовался дурной славой поставщика фальшивой монеты.)

И он лукаво покачал головой.

Случилось так, что мистер Пиквик и его спутники решили сделать в Рочестере* первую остановку; сообщив новоявленному знакомому, что они едут в тот же город, они заняли наружные задние места, чтобы сидеть всем вместе.

* (Рочестер - древний городок на правом берегу реки Медуэй, впадающей в Темзу.)

- Наверху вместе с вами,- проговорил незнакомец, подсаживая мистера Пиквика на крышу со стремительностью, которая грозила нанести весьма существенный ущерб степенности этого джентльмена.

- Багаж, сэр? - спросил кучер.

- Чей? Мой? Со мною вот пакет в оберточной бумаге, и только - - остальной багаж идет водой - - ящики заколоченные - - величиной с дом - - тяжелые, чертовски тяжелые! - отвечал незнакомец, стараясь засунуть в карман пакет в оберточной бумаге, внушавший подозрение, что содержимым его были рубашка и носовой платок.

- Головы, головы! Берегите головы! - кричал болтливый незнакомец, когда они проезжали под низкой аркой, которая в те дни служила въездом в каретный двор гостиницы.- Ужасное место - - страшная опасность - - недавно - - пятеро детей - - мать - женщина высокая, ест сандвич - - об арке забыла - - кррак - - дети оглядываются - - мать без головы - - в руке сандвич - - нечем есть - - глава семьи обезглавлена - - ужасно, ужасно! - - Рассматриваете Уайтхолл*, сэр? Прекрасное место - - маленькое окно - - там тоже кое-кому голову сняли - - а, сэр? - - он тоже зазевался - - а, сэр? а?

* (Уайтхолл - улица, ведущая от Чаринг-Кросс, главной площади Сити, центрального района Лондона; Джингль намекает па короля Карла I, которого вывели на эшафот из окна дворца, находившегося на этой улице и называемого также Уайтхолл; дворец сгорел в XVII веке и отстроен только в части, сохранившейся до нашего времени.)

- Я размышлял,- сказал мистер Пиквик,- о странной превратности человеческой судьбы.

- О! Понимаю! Сегодня входишь во дворец через дверь, завтра вылетаешь в окно. Сэр - философ?

- Наблюдатель человеческой природы, сэр,- ответил мистер Пиквик.

- Ну? я - тоже. Как и большинство людей, у которых мало дела и еще меньше дохода. Сэр - поэт?

- У моего друга мистера Снодграсса большая склонность к поэзии,- ответил мистер Пиквик.

- Как и у меня,- сказал незнакомец.- Эпическая поэма - - десять тысяч строк - - июльская революция сочинил на месте происшествия - - Марс днем, Аполлон ночью - грохот орудий, бряцание лиры...

- Вы были свидетелем этого замечательного события, сэр? - спросил мистер Снодграсс.

- Свидетелем? Еще бы* - - заряжаю мушкет - - заряжаюсь идеей - - бросился в винный погребок - - записал - - назад - - бац! бац! - - новая идея - - снова в погребок - - перо и чернила - - снова назад - - режь, руби - - славное время, сэр.

* (Замечательный пример пророческой силы, отличавшей воображение мистера Джингля. Этот диалог происходил в 1827 году, а революция - в 1830 году. (Прим. автора.))

Он неожиданно повернулся к мистеру Уинклю:

- Спортсмен, сэр?

- Немного, сэр,- ответил этот джентльмен.

- Прекрасное занятие, сэр, - - превосходное занятие собаки, сэр?

- Сейчас нет.

- Что вы! Займитесь собаками - - прекрасные животные - - умные твари - - был у меня пес - - пойнтер - - удивительное чутье - - однажды вышли на охоту - - огороженное место - - свистнул собака ни с места - - снова свистнул - - Понто! - - ни с места: как вкопанная - - зову - - Понто! Понто! - - не двигается - - собака приросла к месту - - уставилась на забор - - взглянул и я - - вижу объявление: "Сторожу приказано убивать собак, проникших за эту ограду", - - не пошла - - изумительный пес, - -редкий был пес - - весьма!

- Факт исключительный!- заметил мистер Пиквик.- Позвольте записать.

- Пожалуйста, сэр, сколько угодно. Сотни рассказов об этой собачке. - - Хорошенькая девочка, сэр? (Сие относилось к мистеру Треси Тапмену, расточав тему отнюдь не пиквикистские взгляды юной леди, стоявшей у дороги.)

- Очень! - согласился мистер Тапмен.

- Ну, англичанки не так хороши, как испанки, - - прелестные создания - - волосы - - черные как смоль - - глаза черные - - стройные фигуры - - чудные создания - - красавицы!

- Вы были в Испании, сэр? - спросил мистер Тапмен.

- Жил там целую вечность.

- Много одержали побед, сэр? - допытывался мистер Тапмен.

- Побед? Тысячи!- - Дон Болеро Фицгиг - -гранд - - единственная дочь - - донна Христина - -прелестное создание - - любила меня до безумия - - ревнивый отец - - великодушная дочь - - красивый англичанин - - донна Христина в отчаянии - - синильная кислота - - у меня в чемодане желудочный зонд - - сделали промывание - - старик Болеро Фицгиг в восторге - - соглашается на наш союз - - руки соединены и море слез - - и романтическая история весьма!

- Эта леди теперь в Англии, сэр? - полюбопытствовал мистер Тапмен, на которого описание ее прелестей произвело сильнейшее впечатление.

- Умерла, сэр, умерла,- сказал незнакомец, прикладывая к глазу остаток древнего батистового платочка,- не могла оправиться после промывания - - слабый организм - - пала жертвой.

- А отец? - задал вопрос поэтический мистер Снодграсс.

- Угрызения совести и отчаяние - - внезапное исчезновение город только об этом и говорит - - ищут повсюду - - безуспешно - - вдруг перестал бить фонтан на главной площади - - недели идут - - засорился - - рабочие начинают чистить - - вода выкачана - - нашли тестя - - застрял головой вперед в трубе - - полная исповедь в правом сапоге - - вытащили, и фонтан забил по-прежнему.

- Вы позволите мне записать эту романтическую историю, сэр? - спросил потрясенный мистер Снодграсс.


- Сколько угодно, сэр, сколько угодно, еще пятьдесят таких, если они вам по вкусу, - - необыкновенная у меня жизнь - - любопытная биография - - ничего исключительного, но все же необычно.

В таком духе,- а в виде вводных предложений пропуская по стаканчику эля, когда меняли лошадей,- разглагольствовал незнакомец, пока они не достигли Рочестерского моста, и за это время записные книжки мистера Пиквика и мистера Снодграсса вместили немало его приключений.

- Величественные развалины! - воскликнул мистер Огастес Снодграсс с отличавшим его поэтическим пылом, когда перед ними открылся вид красивого старого замка.

- Какая находка для любителя древности! - вырвалось из уст мистера Пиквика, когда он приставил к глазу подзорную трубу.

- Прекрасное место,- сказал незнакомец,- славная руина - -хмурые стены - - шаткие своды - -темные закоулки - - лестницы вот-вот рухнут - - древний собор - - затхлый запах - - древние ступени стерты ногами пилигримов - - маленькие саксонские двери* - - исповедальни, словно будки театральных кассиров - - чудной народ эти монахи - - папы и лорды - казначеи и всякого рода старцы с толстыми, красными физиономиями и сломанными носами - - колеты буйволовой кожи - -кремневые ружья - - саркофаг - - прекрасное место - - древние легенды - - странные истории - - чудесно!

* (Саксонские двери - двери так называемого "саксонского" стиля, которым характеризуется архитектура Англин до завоевания ее в XI веке нормандцами.)

И незнакомец продолжал монолог, пока они не подъехали к гостинице "Бык" на Хай-стрит, куда подкатила карста.

- Вы остановитесь здесь, сэр? - спросил мистер Уинкль.

- Здесь? - - Нет - - вам советую - - хорошее заведение - - прекрасные постели - - рядом гостиница Райта, дорого - - очень дорого - - только посмотришь на слугу, приписывается полкроны к счету - - обедаете у друзей, насчитывают еще больше, чем если б вы обедали в гостинице, - - странные типы - - весьма!

Мистер Уинкль прошептал несколько слов мистеру Пиквику; шепот перешел от мистера Пиквика к мистеру Снодграссу, от мистера Снодграсса к мистеру Тапмену, и они обменялись знаками согласия. Мистер Пиквик обратился к незнакомцу:

- Сегодня утром, сэр, вы оказали нам важную услугу. Разрешите хоть как-нибудь вас отблагодарить. Мы просим оказать нам честь отобедать с нами.

- С большим удовольствием - - не смею распоряжаться, но жареная курица с грибами - превосходная вещь! В котором часу?

- Позвольте,- вытаскивая часы, ответил мистер Пиквик.- Сейчас около трех. Назначим на пять?

- Очень удобно,- сказал незнакомец,- ровно в пять - - а пока всего хорошего.

И, приподняв на несколько дюймов помятую шляпу и небрежно надев ее набекрень, незнакомец, с торчащим из кармана пакетом в оберточной бумаге, быстро прошел по двору и свернул на Хай-стрит.

- Очевидно, он изъездил много стран и пристально наблюдал людей и события,- сказал мистер Пиквик.

- Мне бы хотелось взглянуть на его поэму,- сказал мистер Снодграсс.

- А мне бы очень хотелось видеть эту собаку,- сказал мистер Уинкль.

Мистер Тапмен не сказал ничего. Но думал он о донне Христине, о зонде для промывания желудка и о фонтане. Слезы навернулись у него на глазах.

Заняв отдельную гостиную, осмотрев спальни, заказав обед, они все вместе отправились обозревать город и ближайшие окрестности.

Внимательно читая заметки мистера Пиквика о четырех городах - Страуде, Рочестере, Четеме и Бромтоне,- мы не нашли, чтобы его впечатления существенно отличались от впечатлений других путешественников, побывавших в тех же городах. Мы слегка сокращаем его описание.

"Главное, что водится в этих городах,- пишет мистер Пиквик,- это, по-видимому, солдаты, матросы, евреи, мел, креветки, офицеры и портовые чиновники. На более людных улицах выставлены на продажу: разная рухлядь, леденцы, яблоки, камбала и устрицы. Улицы имеют оживленный вид, чему главным образом способствует веселый нрав военных. Для ума, вдохновленного любовью к человечеству, является истинным наслаждением созерцать этих храбрецов, бродящих по улицам и пошатывающихся от избытка жизненных сил и горячительных напитков, особенно если мы вспомним, что следовать за ними и обмениваться с ними шутками доставляет дешевое и невинное развлечение подрастающего поколения. Ничто (добавляет мистер Пиквик) не может нарушить их добродушия. За день до моего приезда одни из них был оскорблен самым грубым образом в трактире. Буфетчица наотрез отказалась отпустить ему новую порцию напитков, в ответ на что он (разумеется, шутя) извлек свой штык и ранил ее в плечо. И все же славный малый сам пришел на следующее утро в трактир и выразил готовность не придавать значения этому делу и позабыть то, что произошло.

Потребление табаку в этих городах,- продолжает мистер Пиквик,- должно быть, очень значительно. Улицы пропахли табачным дымом, и этот запах, вероятно, чрезвычайно приятен любителям курения. Поверхностный наблюдатель обратит, пожалуй, внимание на грязь, отличающую эти города; но тот, для кого она свидетельствует об уличном движении и о расцвете торговли, будет вполне удовлетворен".

Ровно в пять часов явился незнакомец, а немного спустя и обед. Со своим пакетом в оберточной бумаге незнакомец расстался, но никаких перемен в его внешности не произошло; и говорлив он был еще больше, если это только возможно.

- А тут что? - спросил он, когда слуга снял крышку с одного из блюд.

- Камбала, сэр.

- А, камбала! - - Превосходная рыба - - идет из Лондона - - владельцы пассажирских карет устраивают политические обеды - - доставка камбалы - - десятками корзин - - ловкие ребята - - стаканчик вина, сэр?

- С удовольствием,- согласился мистер Пиквик; и незнакомец выпил сперва за его здоровье, затем за здоровье мистера Снодграсса, затем за здоровье мистера Тапмена, затем за здоровье мистера Уинкля и, наконец, за всех вместе; и все это проделал так же стремительно, как болтал.

- Чертовская сутолока на лестнице, лакей,- сказал он.- Скамейки наверх - - плотники вниз - - лампы, стаканы, арфы. Что-нибудь готовится?

- Бал, сэр,- ответил слуга.

- Ассамблея, а?

- Нет, сэр, не ассамблея, сэр. Бал с благотворительной целью, сэр.

- Не знаете ли, сэр, много в этом городе хорошеньких женщин? - с великим интересом спросил мистер Тапмен.

- Блистательны! - - Превосходны! Кент*, сэр! - - Кто не знает Кента! - - Яблоки, вишни, хмель и женщины. Стаканчик вина, сэр?

* (Кент - графство, граничащее на северо-западе с Мидлсексом, включающим Лондон.)

- С большим удовольствием,- согласился мистер Тапмен.

Незнакомец налил и выпил.

- Мне бы очень хотелось посетить,- молвил мистер Тапмен, подразумевая бал.- Очень бы хотелось.

- Билеты в буфете, полгинеи, сэр,- ввернул слуга.

Мистер Тапмен снова выразил горячее желание побывать на балу; но, не встретив сочувствия в помутившихся глазах мистера Снодграсса и в отсутствующем взгляде мистера Пиквика, он утешился, отдав должное портвейну и десерту, появившимся на столе.

Слуга удалился, и компания осталась наслаждаться приятным послеобеденным препровождением времени.

- Прошу прощения, сэр,- начал незнакомец,- бутылка оплачена - - пустите - - по кругу - - по солнцу - - пить до дна.

И он осушил стакан, который наполнил минуты две назад, и налил другой с видом человека, весьма к этому привычного.

Вино было выпито, потребовали еще. Гость говорил, пиквикисты слушали. С каждой секундой мистер Тапмен все пламенней мечтал о бале. Выражение всепоглощающей доброты разливалось на лице мистера Пиквика; а мистер Уинкль и мистер Снодграсс заснули крепким сном.

- А наверху уже началось,- сказал незнакомец.- Слушайте - - настраивают скрипки - - арфу - - по ехали!

Звуки, доносившиеся сверху, возвестили о начале первой кадрили.

- Как бы мне хотелось пойти! - снова молвил мистер Тапмен.

- И я не прочь,- сказал незнакомец,- проклятый багаж - - везут на баркасах - - не в чем идти - - досадно! - - досадно!

Одним из основных начал пиквикистской теории была доброжелательность, и этому благородному принципу мистер Треси Тапмен следовал с большим рвением, чем кто бы то ни было. В протоколах клуба почти в невероятном количестве упоминаются случаи, когда этот превосходный джентльмен направлял объекты благотворительности к другим членам клуба за поношенным- платьем или за денежным пособием.

- Я бы с удовольствием одолжил вам для этого дела свой костюм,- начал мистер Треси Тапмен,- но вы худощавы, тогда как я...

- Толстоват - - как Бахус в зрелом возрасте - - снял листья, слез с бочки и облачился в сукно, а? - - Ха-ха! Не валяно, а напялено? Переправьте бутылку.

Задел ли мистера Тапмена повелительный тон, каким было выражено требование переправить вино, с которым незнакомец тут же покончил, или он весьма справедливо почувствовал себя шокированным тем, что влиятельного члена Пиквикского клуба нагло сравнили с Бахусом, слезшим с бочки,- этот вопрос достаточно не выяснен. Он передал бутылку, кашлянул дважды и несколько секунд пристально смотрел на незнакомца; но, так как этот субъект оставался вполне спокойным и совершенно безмятежным под его испытующим взглядом, он постепенно смягчился и снова вернулся к теме о бале.

- Я хотел сказать, сэр,- начал он,- если мой костюм вам широк, то костюм моего друга мистера Уинкля, пожалуй, будет впору.

Незнакомец взглядом снял мерку с мистера Уинкля и, просияв, удовлетворенно бросил:

- В самую пору!

Мистер Тапмен огляделся вокруг. Вино, возымевшее снотворное действие на мистера Снодграсса и мистера Уинкля, отуманило мозг мистера Пиквика. Сей джентльмен постепенно проходил все те стадии, какие предшествуют летаргии, вызванной обедом. Он прошел все этапы, спускаясь с высот бурной веселости в глубины отчаяния, а из глубин отчаяния снова возносясь на вершины веселья. Подобно уличному газовому фонарю, когда ветер задувает в трубку, он на момент вспыхнул неестественно ярким светом, затем потускнел так, что едва можно было его различить, после короткого перерыва снова разгорелся, опять замигал и замерцал и, наконец, угас окончательно. Голова его поникла на грудь; и только непрерывный храп да наступавшие время от времени короткие вдохи, напоминавшие припадки удушья, оставались единственными доступными слуху указаниями на присутствие великого мужа.

Желание попасть на бал и оценить красоту кентских леди томило мистера Тапмена. Желание захватить с собой нового знакомого было не менее сильно. Города и его обитателей он не знал, а новый приятель настолько был в курсе дела, что казалось, жил в этих краях с самого детства. Мистер Уинкль спал, а мистер Тапмен был достаточно опытен в таких делах и знал, что в момент пробуждения тот - согласно природе вещей - способен только на одно - рухнуть в постель. Он пребывал в нерешительности.

- Налейте себе и передайте бутылку,- напомнил неутомимый гость.

Мистер Тапмен совершил то, что от него требовалось, и добавочный стимул последнего стакана подсказал ему решение.

- К Уинклю можно попасть через мою спальню,- сказал он,- если я его сейчас разбужу, все равно он не поймет, что мне от него нужно; но я знаю, что у него в саквояже есть фрачная пара, и если вы ее наденете на бал, а затем, когда мы вернемся, снимете, я уложу ее в саквояж, вовсе не беспокоя его по этому поводу.

- Превосходно,- одобрил гость,- великолепный план - - глупейшее положение - - четырнадцать костюмов в багаже, а приходится надевать чужой - замечательная идея - - весьма!

- Нужно купить билеты,- решил мистер Тапмен.

- Не стоит дробить гинею - - бросим жребий, кому платить за обоих я называю; вы пускайте раз - - женщина, женщина, очаровательная женщина! - И соверен упал кверху драконом* (из любезности наименованным женщиной).

* (Дракон - то есть изображение дракона, поверженного наземь св. Георгием, на одной из сторон соверена (английской золотой монеты в один фунт стерлингов (20 шиллингов или 240 пенсов); в игре в орлянку эта сторона монеты называется также "женщина"; происхождение этого жаргонного английского названия неизвестно, почему Диккенс и предположил, что Джингль так называл дракона "из любезности".)

Мистер Тапмен позвонил, купил билеты и приказал подать свечи. Через четверть часа новый знакомец был полностью облачен во фрачную пару мистера Натэниела Уинкля.

- Это новый фрак,- объяснил мистер Тапмен, пока гость с большим удовлетворением разглядывал себя в стенное зеркало.- Первый фрак со значком нашего клуба! - И он обратил внимание приятеля на большой позолоченный значок, в центре которого красовался бюст мистера Пиквика, а по сторонам его инициалы П. К.

- П. К.? - спросил тот.- Странное украшение - - портрет этого старикана и П. К.? Что это значит П. К.? Прескверный костюм, а?

Мистер Тапмен с важностью и не без раздражения раскрыл таинственные инициалы.

- Талия коротковата? - сказал новый знакомец, вертясь перед зеркалом, чтобы разглядеть пуговицы на талии, которые пришлись чуть не на середину спины.- Как у почтальона - - смешные у них кафтаны - - одного размера - - без примерки - - таинственное - - предопределение - - малорослым достаются длинные кафтаны - - высоким короткие.

Болтая без умолку, новый приятель мистера Тапмена оправил свой фрак, вернее фрак мистера Уинкля, и в сопровождении мистера Тапмена поднялся по лестнице, ведущей в зал.

- Ваши фамилии, сэр? - спросил лакей у двери.

Только что мистер Тапмен собрался сообщить свое имя, как вмешался его товарищ.

- Никаких имен! - И затем зашептал мистеру Тапмену: - Не надо имен - - не известны - - славные - - имена, но широкой публике не известны - - для маленькой вечеринки превосходные имена, но на балу не произведут впечатления - - инкогнито, вот что надо! - - Джентльмены из Лондона - - знатные путешественники - - вот!

Дверь распахнулась, и мистер Треси Тапмен с незнакомцем вошли в зал. Это была длинная комната со скамьями, обтянутыми малиновой материей, и со стеклянными люстрами, в которых торчали восковые свечи. Музыканты были тщательно спрятаны на закрытой эстраде, и несколько пар отплясывало по всем правилам кадриль. В соседней комнате расставлено было два ломберных стола, за которыми сражались в вист четыре пожилых леди и соответствующее число толстых джентльменов.

Кадриль кончилась, танцующие стали прогуливаться по залу, и мистер Тапмеп с приятелем поместились в углу, чтобы обозреть собравшихся.

- Очаровательные женщины! - заметил мистер Тапмен.

- Погодите минутку,- сказал незнакомец.- Сейчас здесь забавные типы, - - которые познатней, еще не пришли, - - странное местечко - - портовые чиновники, которые повыше рангом, знать не хотят портовых чиновников рангом пониже - - чиновники рангом пониже знать не хотят мелких помещиков - - мелкие помещики знать не хотят купцов - - начальник порта знать не хочет никого.

- Кто этот мальчишка с красными глазками, блондин, в маскарадном костюме? - спросил мистер Тапмен.

- Тсс! - Красные глазки - - маскарадный костюм - - мальчишка - - чепуха - - прапорщик Девяносто седьмого полка - - почтенный Уилмот Снайпс - - благородная фамилия - - Снайпс - - весьма!

- Сэр Томас Клаббер, леди Клаббер и мисс Клаббер! - громовым голосом провозгласил лакей.

По залу прошел шепот, когда показались высокий джентльмен в синем фраке с блестящими пуговицами, объемистая леди в синем шелковом платье и две молодые леди, столь же объемистые, в модных платьях того же цвета.

- Правительственный комиссар - - начальник порта - - важная особа - - весьма важная особа,- зашептал новый знакомый в ухо мистеру Тапмену, пока благотворительный комитет провожал сэра Томаса Клаббера с семейством в почетный угол зала.

Почтенный Уилмот Снайпс и другие избранные джентльмены бросились приветствовать двух мисс Клаббер, а сэр Томас Клаббер стоял прямой, как палка, и величественно взирал поверх своего черного галстука на собравшееся общество.

- Мистер Смити и миссис Смити с дочерьми, доложил лакей.

- Кто такой мистер Смити? - прошептал мистер Тапмен.

- Служит в порту,- ответил новый знакомец.

Мистер Смити почтительно поклонился сэру Томасу Клабберу, а сэр Томас Клаббер с подчеркнутой снисходительностью ответил на поклон. Леди Клаббер бросила через лорнет высокомерный взгляд на миссис Смиги с семейством, а миссис Смити в свою очередь пронзила миссис Как-ее-бишь, чей муж вовсе не служил в порту.

- Полковник Балдер, миссис Балдер и мисс Балдер! - так возвестили о вновь прибывших.

- Начальник гарнизона,- шепнул приятель мистера Тапмена в ответ на вопрошающий взгляд последнего.

Две мисс Клаббер радостно встретили мисс Балдер; с чрезвычайной горячностью приветствовали друг друга полковница Балдер и леди Клаббер; полковник Балдер и сэр Томас Клаббер позаимствовались друг у друга понюшкой табаку и при этом очень походили на двух Александров Селькирков* - "повелителей всего, что объемлет глаз".

* (Александр Селькирк - английский матрос, шотландец, проживавший в одиночестве на необитаемом острове Хуан Фернандец в Тихом океане; на этот остров, в четырехстах километрах от берегов Чили, он был высажен в виде наказания капитаном корабля "Пять портов" во время плаванья и прожил на острове с 1704 по 1709 год, когда был снят с острова проходившим кораблем. Судовой журнал Вудса Роджерса, капитана этого корабля, опубликованный в 1712 году, послужил основой для "Робинзона Крузо" Дефо и для романа французского беллетриста X. Сентина "Один!" (1857).)

Пока городская знать - Балдеры, Клабберы, Снайпсы - блюла свое достоинство в почетном конце зала, другие классы общества подражали ее примеру в других частях зала. Менее аристократические офицеры 97-го полка уделяли свое внимание менее важным семьям портовых чиновников. Жены законоведов и жена винного торговца возглавляли общество рангом пониже (супруга пивовара бывала у Балдеров); а миссис Томлинсон, содержательница почтовой конторы, казалось с общего согласия, предводительствовала купечеством.

Одним из самых популярных членов своего кружка был маленький толстый джентльмен с бахромой торчащих черных волос, окаймлявших большую плешь,- доктор Слеммер, военный врач 97-го полка. Доктор угощался табачком из всех табакерок, со всеми болтал, хохотал, танцевал, шутил, играл в вист - всюду поспевал. Ко всем своим многообразным занятиям маленький доктор присовокуплял еще одно, более важное: он, не щадя сил, оказывал самое неослабное внимание маленькой пожилой вдове, чье роскошное платье и обилие украшений обещали лакомое добавление к скромному докторскому жалованью.

Именно на доктора и на вдову устремлены были взгляды мистера Тапмена и его приятеля, когда последний прервал молчание.

- Денег тьма - - старуха - - надутый доктор - - прекрасная идея - - чертовски весело,- срывались с его уст маловразумительные словосочетания.

Мистер Тапмен испытующе посмотрел на него

- Пойду танцевать со вдовой,- заявил тот.

- Кто она? - спросил мистер Тапмен.

- Понятия не имею - - вижу первый раз в жизни - - оттеснить доктора - - попробуем.

И незнакомец пересек комнату и, облокотившись о каминную доску, устремил на толстую физиономию старой леди взор, полный почтительного и меланхолического восхищения.

Мистер Тапмен взирал безгласно и удивленно. Его приятель быстро преуспевал; маленький доктор танцевал с какой-то другой леди; вдова уронила веер, приятель поднял его и вручил ей - улыбка - поклон - реверанс - несколько слов. Затем он смело подошел к распорядителю и вернулся вместе с ним к вдове; краткая пантомима представления; новый знакомец мистера Тапмена занял место в кадрили рядом с миссис Баджер.

Сколь ни велико было удивление мистера Тапмена перед этой стремительностью действий, изумление доктора было неизмеримо больше. Незнакомец был молод, вдова польщена. Она перестала замечать ухаживания доктора, а негодование последнего не производило на его невозмутимого соперника ни малейшего впечатления. Доктор Слеммер остолбенел. Он, доктор Слеммер 97-го полка, вытеснен мгновенно, и кем? - субъектом, которого никто раньше не видел и которого никто здесь не Знал. Доктор Слеммер - доктор Слеммер 97-го полка - отвергнут! Неслыханно! Быть не может! Но - увы! - Это так. Что это? Представляет своего приятеля? Глазам не верится!

Он посмотрел снова и с горечью убедился, что зрение его не обманывает: миссис Баджер танцевала с мистером Треси Тапменом - ошибиться было невозможно; вдова с необычайной живостью носилась по залу, а мистер Треси Тапмен приплясывал около нее. Лицо его выражало необычайную торжественность. Он танцевал так (как танцуют многие), словно кадриль - не веселая забава, а жестокое испытание для наших чувств, требующее непреклонной выдержки.

Терпеливо и молча доктор выносил и это и все, что последовало: угощение нигесом*, заботу о стаканах, добывание печенья и кокетничанье; но через несколько секунд после того, как незнакомец исчез, чтобы проводить миссис Баджер до кареты, доктор молниеносно вылетел из комнаты, и долго сдерживаемое негодование изошло потом, проступившим сквозь каждую пору его физиономии.

* (Нигес - напиток, названный так по имени составителя его: портвейн с сахаром и лимоном.)

Незнакомец вернулся, мистер Тапмен был с ним. Незнакомец что-то ему шептал и смеялся. Маленький доктор жаждал его крови. Он ликует! Он одержал победу!

- Сэр,- произнес он грозно, протягивая свою визитную карточку и отступая в угол вестибюля,- меня зовут Слеммер, доктор Слеммер, сэр, Девяносто седьмого полка, Четемские казармы... Моя карточка, сэр...- Он хотел еще что-то прибавить, но задохнулся от бешенства.

- Слеммер? - холодно переспросил незнакомец.- Очень рад - - вы внимательны - - но я не болен, Слеммер - - когда заболею - - позову вас.

- Вы... вы проходимец, сэр! - задыхался взбешенный доктор.- Трус! Лгун! Э... э... потрудитесь дать мне свою карточку, сэр!

- А, понимаю,- бормотал незнакомец,- здесь слишком крепкий нигес - - щедрый хозяин - - весьма неблагоразумно - - весьма - - лимонад лучше - - в комнатах жарко - - пожилые джентльмены - - утром будет голова трещать - - прискорбно - - прискорбно...

И он слегка попятился.

- Вы остановились в этой гостинице, сэр,- бесновался маленький доктор,- сейчас вы пьяны, сэр, утром вы обо мне услышите. Я разыщу вас, сэр! Разыщу, где бы вы ни были!

- Скорей всего, где меня не будет,- невозмутимо ответил незнакомец.

Доктор Слеммер бросил на него кровожадный взгляд и, негодуя, напялил на себя с размаху шляпу. Мистер Тапмен с приятелем поднялись в спальню мистера Тапмена, дабы вернуть одеяние ничего не подозревавшему мистеру Уинклю.

Этот джентльмен спал непробудным сном, и костюм скоро был водворен на место. Незнакомец пребывал в крайне веселом расположении духа, а мистеру Треси Тапмену, возбужденному вином, нигесом, огнями и лицезрением леди, все происшедшее казалось изысканной шуткой; после попыток отыскать в своем ночном колпаке отверстие, предназначенное для головы, мистер Треси Тапмен, надевая ночной колпак, опрокинул подсвечник и, совершив ряд сложных эволюций, добрался до постели и моментально погрузился в сон.

Едва только пробило на следующее утро семь часов, как всеобъемлющий дух мистера Пиквика был выведен из бессознательного состояния, в которое погрузил его ночной сон, громким стуком в дверь.

- Кто там? - приподнимаясь на постели, спросил мистер Пиквик.

- Коридорный, сэр.

- Что нужно?

- Сэр, не можете ли вы сказать, кто из ваших знакомых джентльменов носит светло-синий фрак с золоченым значком и с буквами II. К. на нем?

"Должно быть, он взял почистить платье и позабыл, чье оно",- подумал мистер Пиквик и ответил:

- Мистер Уинкль, третья комната направо.

- Благодарю вас, сэр,- ответил коридорный, удаляясь.

- В чем дело? - закричал мистер Тапмен, когда громкий стук в дверь пробудил его от глубокого сна.

- Мне нужен мистер Уинкль! - послышался голос коридорного.

- Уинкль! Уинкль! - крикнул мистер Тапмен мистеру Уинклю, который спал в соседней комнате.

- Алло! - отозвался слабый голос с постели.

- Вас кто-то спрашивает... там у двери...- С трудом выдавив из себя эти слова, мистер Тапмен повернулся на другой бок и снова заснул.


- Спрашивает? - повторил мистер Уинкль, спрыгивая с постели и натягивая на себя необходимые принадлежности туалета.- Спрашивает? Кто бы это мог спрашивать меня так далеко от Лондона?

- Джентльмен ждет в столовой,- сказал коридорный, когда мистер Уинкль открыл дверь.- Джентльмен говорит, что ему обязательно нужно вас видеть и задержит он вас недолго.

- Странно,- пробормотал мистер Уинкль.- Я сейчас приду.

Он поспешно надел халат, закутался в плед и спустился по лестнице. Старуха и двое служителей занимались уборкой в столовой, у окна стоял офицер в мундире. Он повернулся при входе мистера Уинкля и чопорно поклонился. Приказав слугам выйти и плотно прикрыв за ними дверь, он сказал:

- Мистер Уинкль, если не ошибаюсь?

- Да, меня зовут Уинкль, сэр.

- Надеюсь, вас не удивит, сэр, если я скажу, что пришел к вам по поручению моего друга, доктора Слеммера Девяносто седьмого полка.

- Доктора Слеммера? - переспросил мистер Уинкль.

- Доктора Слеммера. Он поручил мне довести до вашего сведения его мнение, что вы вели себя вчера вечером не по-джентльменски и (добавил он) что ни один джентльмен не может позволить себе такого поведения по отношению к другому джентльмену.

Удивление мистера Уинкля было столь непритворным и очевидным, что не ускользнуло от внимания друга доктора Слеммера; поэтому он продолжал:

- Мой друг, доктор Слеммер, просил меня прибавить, что, по его убеждению, вчера вечером вы были в состоянии опьянения и, может быть, не отдаете себе отчета в степени оскорбления, вами нанесенного. Он поручил мне также заявить, что в случае ссылки на это обстоятельство, как на оправдание вашего поведения, он согласен принять ваше письменное извинение, которое я вам продиктую.

- Письменное извинение? - повторил мистер Уинкль в крайнем возбуждении.

- Разумеется, последствия отказа вам ясны,- холодно добавил посетитель.

- Вы уверены, что это поручение относится именно ко мне? - спросил мистер Уинкль, чей рассудок пребывал в результате этого необычайного объяснения в самом безнадежном смятении.

- Я сам не присутствовал при этом,- ответил посетитель,- но так как вы наотрез отказались вручить свою визитную карточку доктору Слеммеру, этот джентльмен просил меня установить личность владельца не совсем обычного фрака - светло-синего с позолоченным значком, на котором изображен бюст и литеры П. К.

Мистер Уинкль, услышав столь детальное описание своего фрака, вздрогнул от изумления. Друг доктора Слеммера продолжал:

- Из расспросов в гостинице я узнал, что владелец Этого фрака прибыл вчера днем вместе с тремя другими джентльменами. Я тотчас же послал слугу к джентльмену, который, по-видимому, возглавляет компанию, а он указал на вас.

Если бы башня Рочестерского замка вдруг снялась с места и остановилась против окна, у которого стоял мистер Уинкль, его удивление было бы ничтожно по сравнению с тем глубоким изумлением, какое он испытывал, слушая приведенные выше слова. Вдруг ему пришло на ум, что фрак украден.

- Будьте добры, подождите одну секунду,- проговорил он.

- Пожалуйста,- ответил непрошенный посетитель.

Мистер Уинкль мигом взлетел по лестнице и дрожащими руками открыл саквояж. Фрак покоился на своем месте, но после тщательного осмотра оказалось, что кто-то несомненно надевал его прошлой ночью.

- Так и есть! - пролепетал мистер Уинкль, роняя фрак.- Я выпил после обеда слишком много вина, и мне смутно помнится, я выходил на улицу и курил сигару. Факт налицо - я был очень пьян; вероятно, я переоделся... куда-нибудь вышел... и кого-то оскорбил... Да, конечно, так оно и есть, и ужасные последствия - этот посетитель.

Вслед за сим мистер Уинкль направился в столовую с мрачной и страшною решимостью принять вызов воинственного доктора Слеммера и приготовился к наихудшему.

К этому решению мистера Уинкля вынуждали различные соображения, главным из коих была его репутация в клубе. Всегда он считался высшим авторитетом по всем вопросам спорта и физической тренировки, преследующей цели наступательные, оборонительные и просто безобидные; и если он уклонится от этого первого испытания - на глазах вождя,- авторитет его будет потерян навсегда. Кроме того, он не раз слыхал от лиц, в эти дела посвященных, что благодаря уговору секундантов пистолеты редко заряжались пулями; и, наконец, он решил, что, если он обратится к мистеру Снодграссу с просьбой быть секундантом и в пламенных выражениях нарисует ему опасность положения, этот джентльмен, по всей вероятности, сообщит обо всем мистеру Пиквику, который тотчас же поставит в известность местные власти и спасет своего ученика от смерти или увечья.

С этими мыслями он вернулся в столовую и заявил о своем намерении принять вызов доктора.

- Угодно вам назвать одного из ваших друзей, с которыми я мог бы условиться о времени и месте встречи? - спросил офицер.

- Это совершенно излишне,- возразил мистер Уинкль,- назначьте время и место, и я явлюсь туда в сопровождении своего друга.

- Скажем... сегодня вечером, на закате? - предложил офицер небрежным тоном.

- Очень хорошо,- ответил мистер Уинкль, думая про себя, что это очень плохо.

- Вы знаете форт Питта?*

* (Форт Питта - одно из укреплений города Четема (на правом берегу впадающей в Темзу реки Медуэй), где находится и в настоящее время одна из главных военных баз Англии.)

- Да, видел вчера.

- Потрудитесь тогда выйти в поле, которое тянется вдоль рва, и свернуть по тропинке влево, пока не дойдете до угла форта, затем идите прямо, пока не увидите меня. Я провожу вас в уединенное место, где мы завершим все дело, не боясь никакой помехи.

"Не боясь помехи!" - пронеслось в голове мистера Уинкля.

- Кажется, все,- сказал офицер.

- Думаю, что так,- согласился мистер Уинкль.

- Честь имею кланяться.

- Честь имею кланяться.

И офицер, весело насвистывая, вышел.

Завтрак прошел не слишком оживленно. Мистер Тапмен после непривычной для него беспутной ночи был не в состоянии подняться с постели; мистер Снодграсс, казалось, пребывал в поэтическом унынии, и даже мистер Пиквик проявил необычную любовь к молчанию и содовой воде. Мистер Уинкль с нетерпением ждал удобного случая. Долго ждать не пришлось. Мистер Снодграсс предложил осмотреть замок, и так как, кроме мистера Уиикля, никто не изъявил желания, то они и отправились вдвоем.

- Снодграсс,- проговорил мистер Уинкль, когда они оставили за собой людную улицу,- милый Снодграсс, можете ли вы хранить тайну?

Говоря это, он крепко надеялся, что тот не может.

- Могу! - был ответ.- Я могу дать клятву...

- Нет, нет! - воскликнул Уинкль, пришедший в ужас при мысли, что его друг поклянется не выдавать его.- Не клянитесь, в этом нет необходимости.

Мистер Снодграсс опустил руку, в поэтическом порыве воздетую было к облакам, которые он хотел призвать в свидетели, и приготовился внимательно слушать.

- Дорогой друг, мне нужна ваша помощь в деле чести,- вымолвил мистер Уинкль.

- Рассчитывайте на меня!

И мистер Снодграсс стиснул руку друга.

- С доктором - с доктором Слеммером Девяносто седьмого полка,- продолжал мистер Уинкль, стараясь изо всех сил говорить торжественно,- дуэль с офицером, у которого секундант тоже офицер... Сегодня на закате, в пустынном месте, за фортом Питта.

- Я к вашим услугам,- был ответ мистера Снодграсса.

Он был удивлен, но нисколько не огорчен. Поразительно, какое хладнокровие проявляют в таких случаях все, кроме дуэлянтов! Об этом мистер Уинкль позабыл. О чувствах приятеля он судил по своим.

- Последствия могут быть ужасны,- сказал мистер Уинкль.

- Надеюсь, что нет,- отозвался мистер Снодграсс.

- Доктор, по-видимому, хороший стрелок.

- Да, эти военные хорошо стреляют,- спокойно согласился мистер Снодграсс.- Но ведь и вы тоже, не так ли?

Мистер Уинкль ответил утвердительно. Установив, что мистер Снодграсс не слишком встревожен, он изменил тактику.

- Снодграсс,- продолжал он, и голос его задрожал,- если я паду мертвым, вы найдете в пакете, который я вам вручу, письмо к моему... моему отцу.

И этот путь не годился. Мистер Снодграсс был тронут, но взял на себя доставку письма с такой готовностью, словно был двухпенсовым письмоносцем*.

* (Двухпенсовый письмоносец - почтальон, разносивший в лондонском Сити городские письма, доставка которых во времена Диккенса оплачивалась двумя пенсами (8 копеек).)

- Если я паду мертвым,- продолжал мистер Уинкль,- или если доктор падет мертвым, вы, мой друг, окажетесь соучастником в этом деле. Могу ли я обрекать своего друга на ссылку... быть может, на вечную ссылку!

Мистер Снодграсс колебался только один момент, но героизм его выдержал испытание.

- Во имя дружбы я готов подвергнуть себя любым опасностям! - воскликнул он восторженно.

О, как мистер Уинкль мысленно проклинал его дружескую преданность, пока они молча шагали рядом, погрузившись каждый в свои размышления! Время шло, и мистер Уинкль начал приходить в отчаяние.

- Снодграсс! - сказал он, вдруг остановившись. - Не вздумайте обмануть меня... Не сообщайте об этом властям... Не помышляйте обращаться к констеблям, чтобы они арестовали меня или доктора Слеммера Девяносто седьмого полка, квартирующего в настоящее время в Четемских казармах, и тем самым помешали дуэли. Заклинаю вас, не делайте этого!

Мистер Снодграсс с жаром схватил руку друга и с Энтузиазмом воскликнул:

- Ни за что на свете!

Дрожь прошла по телу мистера Уинкля, когда он проникся убеждением, что у него нет надежды вызвать какие-либо опасения у своего друга и что он обречен стать живой мишенью.

После того как мистеру Снодграссу были объяснены все формальности и ящик с дуэльными пистолетами был взят напрокат у рочестерского оружейника совокупно с достаточным запасом пороха, пуль и пистонов, оба друга вернулись в гостиницу - мистер Уинкль, дабы поразмыслить о предстоящем поединке, а мистер Снодграсс - привести в порядок смертоносное оружие, чтобы можно было им воспользоваться.

Был унылый и душный вечер, когда они снова вышли из дому для свершения трудного дела. Не желая обращать на себя внимание прохожих, мистер Уинкль задрапировался в широкий плащ, а мистер Снодграсс под своим плащом скрыл орудия смертоубийства.

- Все захватили с собой? - взволнованно спросил мистер Уинкль.

- Все,- ответил мистер Снодграсс.- Боевых запасов вполне достаточно, на случай если первые выстрелы будут безрезультатны. В ящике четверть фунта пороха, а в кармане у меня две газеты для пыжей.

Такие дружеские заботы могли вызвать только признательность. Надо думать, что благодарность мистера Уинкля действительно была слишком глубока, чтобы найти себе подходящее выражение, ибо он ни слова не проронил и продолжал идти... не слишком спеша.

- Мы пришли как раз вовремя,- заметил мистер Снодграсс, когда они перелезли через забор первого поля,- солнце на закате.

Мистер Уинкль взглянул на опускавшийся солнечный диск и горестно подумал о том, что, быть может, и сам он скоро "закатится".

- А вот и офицер! - воскликнул он через несколько минут.

- Где? - спросил мистер Снодграсс.

- Вот... джентльмен в синем плаще.

Мистер Снодграсс посмотрел туда, куда указывал перстом его друг, и увидел фигуру в плаще. Офицер дал понять жестом, что их увидел. Друзья следовали по его стопам в нескольких шагах от него.

Вечер с каждой минутой становился более унылым, ветер печально свистел в пустынном ноле, словно где-то далеко великан свистом звал собаку. Мрачная картина удручающе подействовала на мистера Уинкля. Когда они шли мимо рва, он вздрогнул - ров казался огромной могилой.

Внезапно офицер свернул с тропинки, перелез через частокол, пробрался сквозь живую изгородь и очутился в пустынном поле. Там ждали два джентльмена: один - маленький, толстый, с черными волосами, другой - представительный мужчина в сюртуке, обшитом тесьмой, хладнокровно восседавший на складном стуле.

- Наш противник и врач,- предположил мистер Снодграсс.- Глотните бренди.

Мистер Уинкль жадно схватил протянутую плетеную фляжку и проглотил изрядную порцию укрепляющего напитка.

- Мой друг, сэр, мистер Снодграсс,- представил приятеля мистер Уинкль, когда офицер подошел к ним.

Друг доктора Слеммера отвесил поклон и вытащил ящик, весьма похожий на тот, который нес с собой мистер Снодграсс.

- Полагаю, что нам говорить не о чем, сэр,- холодно заметил он, открывая ящик,- предложение извиниться было вами решительно отклонено.

- Не о чем, сэр,- отвечал мистер Снодграсс, которому становилось как-то не по себе.

- Приступим!- сказал офицер.

- Конечно,- согласился мистер Снодграсс.

Отмерив дистанцию, с приготовлениями покончили.

- Эти пистолеты лучше ваших,- сказал секундант противника, протягивая принесенное оружие.- Вы видели, как я их заряжал. Не возражаете?

- Что вы! - воскликнул мистер Снодграсс.

Это предложение вывело его из немаловажного затруднения, ибо сведения мистера Снодграсса о том, как заряжают пистолеты, были довольно туманны и неопределенны.

- Ну, теперь мы можем их расставить по местам,- продолжал офицер равнодушным тоном, словно дуэлянты были шахматными фигурами, а секунданты - игроками.

- Конечно, конечно! - подхватил мистер Снодграсс. Он согласился бы на любое предложение, ибо ничего не смыслил в подобного рода делах.

Офицер направился к доктору Слеммеру, а мистер Снодграсс подошел к мистеру Уинклю.

- Все готово! - сказал он, протягивая мистеру Уинклю пистолет.- Дайте ваш плащ.

- Мой пакет у вас, дорогой друг? - прошептал бедный Уинкль.

- Да, все в порядке. Будьте хладнокровны и цельте ему в плечо.

Мистеру Уинклю показалось, что этот совет ничем не отличается от тех, которые неизменно дают уличные зрители малышу, ввязавшемуся в драку: "Смелей, поколоти его!" - совет превосходный, если только знаешь, каким воспользоваться. Молча мистер Уинкль снял свой плащ - этот плащ всегда приходилось долго расстегивать - и взял пистолет. Секунданты отступили в сторону, то же самое сделал джентльмен, сидевший на складном стуле, и противники начали приближаться друг к другу.

Мистер Уинкль всегда отличался крайним человеколюбием. И можно предположить, что, достигнув роковой черты, он закрыл глаза именно потому, что не хотел сознательно искалечить существо себе подобное; то обстоятельство, что глаза его были закрыты, помешало ему заметить очень странное и непонятное поведение доктора Слеммера. Сей джентльмен выступил вперед, вытаращил глаза, отступил назад, протер глаза, снова вытаращил их и, наконец, крикнул:

- Стойте, стойте!

- Что это значит? - спросил доктор Слеммер, когда его приятель и мистер Снодграсс подбежали к нему.- Это не тот.

- Не тот? - сказал секундант доктора Слеммера.

- Не тот? - сказал мистер Снодграсс.

- Не тот? - сказал джентльмен со складным стулом под мышкой.

- Конечно, не тот,- ответил маленький доктор.- Это не то лицо, которое оскорбило меня вчера вечером.

- Странная вещь! - воскликнул офицер.

- Очень! - подтвердил джентльмен со стулом.- Вопрос только в том, не должны ли мы формально считать этого джентльмена, раз он начал поединок, тем самым субъектом, который оскорбил вчера вечером нашего друга, доктора Слеммера, независимо от того, действительно ли он является этим субъектом, или нет.

Высказав такую мысль с видом весьма загадочным и мудрым, джентльмен со стулом запустил в нос большую понюшку и окинул присутствующих глубокомысленным взглядом человека, авторитетного в подобных делах.

Мистер Уинкль сразу открыл глаза, а также навострил уши, лишь только услышал, что противник призывает к прекращению враждебных действий; уловив из последующих слов противника, что, несомненно, произошла ошибка, он моментально сообразил, сколь выгодно для его репутации скрыть истинные причины, побудившие его выйти на дуэль. Поэтому он храбро выступил вперед и заявил:

- Я - не то лицо, которое вы имеете в виду. Я это знаю.

- В таком случае это оскорбление для доктора Слеммера,- решил джентльмен со стулом,- достаточное основание немедленно продолжать дуэль.

- Успокойтесь, Пейн,- перебил секундант доктора.- Отчего же, сэр, вы не сказали мне об этом сегодня утром?

- Ну, конечно... конечно! - с негодованием подхватил джентльмен со стулом.

- Прошу вас, Пейн, успокойтесь,- снова вмешался секундант.- Итак, сэр, могу я повторить свой вопрос?

- Потому, сэр,- ответил мистер Уинкль, успевший обдумать ответ,- потому, сэр, что вы мне сказали, будто тот невоспитанный и пьяный субъект был одет во фрак, который я не только имею честь носить, но и сам изобрел, предложив его для членов Пиквикского клуба в Лондоне. Я считаю своим долгом защищать честь мундира - вот почему я без всяких объяснений принял вызов.

- Уважаемый сэр,- сказал маленький доктор, подходя и протягивая руку,- я высоко ценю вашу храбрость. И позвольте мне сказать, сэр, что я восхищен вашим поведением и крайне сожалею, что напрасно потревожил вас, пригласив сюда.

- О, не стоит говорить об этом, сэр! - воскликнул мистер Уинкль.

- Я польщен знакомством с вами, сэр,- продолжал маленький доктор.

- Мне доставляет величайшее наслаждение познакомиться с вами, сэр,- отвечал мистер Уинкль.

Тут доктор и мистер Уинкль пожали друг другу руку, затем мистер Уинкль пожал руку лейтенанту Теплтону (секунданту доктора), затем мистер Уинкль пожал руку джентльмену со стулом, и, наконец, мистер Уинкль пожал руку мистеру Снодграссу. Сей последний джентльмен был восхищен геройским поведением своего доблестного друга.

- Теперь, мне кажется, мы можем разойтись,- сказал лейтенант Теплтон.

- Разумеется,- согласился доктор.

- Если мистер Уинкль,- вставил джентльмен со стулом,- не считает себя оскорбленным вызовом; в противном случае, я думаю, он имеет право на удовлетворение.

Мистер Уинкль самоотверженно заявил, что считает себя полностью удовлетворенным.

- А может быть, секундант мистера Уинкля почитает себя обиженным моими замечаниями, сделанными в начале нашей встречи,- в таком случае я буду счастлив дать ему немедленно удовлетворение,- заключил джентльмен со стулом.

Мистер Снодграсс поспешил признать, что крайне обязан джентльмену за столь любезное предложение, которое должен, однако, отклонить, ибо совершенно удовлетворен всем происшедшим. Секунданты заперли свои ящики, и вся компания, покидая место поединка, была более оживлена, чем в момент прибытия сюда.

- Вы предполагаете долго прожить здесь? - спросил доктор Слеммер мистера Уинкля, когда они дружески двинулись вместе в путь.

- Думаю, уедем послезавтра,- последовал ответ.

- Вы и ваш друг доставили бы мне большое удовольствие, если бы посетили меня, и мы провели бы приятный вечерок после этой досадной ошибки. Сегодня вечером вы свободны? - спросил маленький доктор.

- У нас здесь есть друзья,- ответил мистер Уинкль,- и мне бы не хотелось расставаться с ними на вечер. Может быть, вы со своим другом присоединитесь к нам в "Быке"?

- Охотно! - согласился тот.- Не будет ли слишком поздно, если часов в десять мы зайдем на полчасика?

- Что вы! Конечно нет! Я буду счастлив познакомить вас с моими друзьями, мистером Пиквиком и мистером Тапменом.

- Вы меня крайне обяжете,- сказал доктор, нимало не подозревая, кто такой мистер Тапмен.

- Значит, вы придете? - спросил мистер Снодграсс.

- Непременно!

Тем временем они вышли на большую дорогу, обменялись сердечными приветствиями, и компания разделилась. Доктор Слеммер с друзьями направился к казармам, а мистер Уинкль, в сопровождении своего друга, мистера Снодграсса, возвратился в гостиницу.

предыдущая главасодержаниеследующая глава





© Злыгостев Алексей Сергеевич, 2013-2016
При копировании материалов просим ставить активную ссылку на страницу источник:
http://charles-dickens.ru/ "Charles-Dickens.ru: Чарльз Диккенс"