[ Чарльз Диккенс ]




предыдущая главасодержаниеследующая глава

Полный отчет о первом съезде Мадфогской Ассоциации (Перев. Л. Борового)

Для усовершенствования всего-на-свете

Мы употребили совершенно беспримерные и чрезвычайные усилия, чтобы представить нашим читателям полный и точный отчет о трудах недавнего исторического съезда Мадфогской Ассоциации*, состоявшегося в городе Мадфоге; мы счастливы, что ныне можем предложить им результаты этих усилий в форме различных сообщений, полученных нами от энергичного, талантливого, прекрасно владеющего пером корреспондента, который был отправлен нами специально для этой цели в Мадфог и разом обессмертил нас, себя, Мадфог и Ассоциацию. В течение нескольких дней мы даже не могли определить, кто будет наиболее прославлен в потомстве: мы ли, потому что это мы послали на место происшествия такого корреспондента; он ли, потому что это он написал такой отчет; или Ассоциация, потому что это она дала нашему корреспонденту материал для его писем. Мы все же склоняемся к тому мнению, что в этом предприятии мы - главный компаньон, поскольку нам принадлежала самая идея отчета от нашего собственного корреспондента; скажут, что есть в этом некоторая предвзятость; скажут, что это свидетельствует о некотором нашем пристрастии к собственной особе. Пусть так. Мы не сомневаемся, что каждый джентльмен, имевший отношение к этому знаменательному собранию, страдает тем же недостатком, в большей или меньшей степени; и мы видим для себя утешение в том, что хотя бы эта слабость роднит нас с великими светилами науки, с теми несравненными и блистательными светочами знания, чьи рассуждения мы здесь увековечили.

* (Съезд Мадфогской Ассоциации.- Оба отчета о съездах Мадфогской Ассоциации - сатира на ежегодную конференцию Британской Ассоциации прогресса в науках; эта Ассоциация была основана в 1831 году известным шотландским физиком сэром Дэвидом Брустером, изобретателем калейдоскопа, автором "Оптики", "Новой системы освещения для маяков", биографом Ньютона.)

Мы приводим письма нашего корреспондента в том порядке, в каком они были нами получены. Любая попытка придать им стройность единого целого только убила бы тот страстный тон, ту дикую подчас неукротимость, щедрую и яркую живописность, которые пронизывают все эти письма насквозь.

Мадфог, понедельник, семь часов вечера

Мы все здесь в большом волнении. Только и говорят что о предстоящем съезде Ассоциации. В дверях гостиниц толпятся официанты и коридорные, ожидая появления обещанных гостей; многочисленные билетики, приклеенные облатками на окнах частных домов и оповещающие о том, что здесь можно остановиться на ночлег, придают улицам очень оживленный и праздничный вид, поскольку облатки эти - самых различных цветов, а однообразие печатных объявлений скрашивают почерки всевозможного характера и стиля. Доверительно сообщают, что профессора Снор, Доуз и Уизи заказали номер на три постели с гостиной в "Поросенке и Огниве". Я передаю вам этот слух, как он дошел до меня; но не могу пока еще поручиться за его достоверность. Как только я буду располагать какими-нибудь положительными сведениями об этом интересном предмете, вы, конечно, получите соответствующее сообщение.

Половина восьмого

Я только что возвратился после личного свидания с хозяином "Поросенка и Огнива". Он сообщает доверительно, что профессора Снор, Доуз и Уизи, весьма возможно, остановятся в его гостинице, но опровергает сообщения о том, что номер уже заказан; это заявление подтверждает и горничная - девушка бесхитростная и привлекательной наружности. А номерной считает вообще невероятным, чтобы профессора Снор, Доуз и Уизи здесь остановились; однако у меня есть основания полагать, что этот человек подкуплен хозяином "Настоящего Поросенка", конкурентом "Поросенка и Огнива". Ввиду такой противоречивости полученных мною сведений трудно установить истину, но как только факт будет проверен, вы, разумеется, будете поставлены о том в известность. Всеобщее возбуждение продолжается. Около получаса тому назад из окна кондитерской на углу Главной улицы выпал мальчик, что вызвало большой переполох. Все склонны рассматривать это как несчастный случай. Дай бог, чтобы это было так!

Вторник, в полдень

Сегодня рано утром колокола всех церквей пробили семь; при нынешнем возбужденном состоянии города это произвело на всех необычайное впечатление. Когда я сидел за первым завтраком, лошадь темно-серой масти, с белым пятном над веком правого глаза, промчала желтого цвета двуколку по направлению к конюшням "Настоящего Поросенка"; по распространенному мнению, сидевший в двуколке джентльмен прибыл сюда, чтобы присутствовать на съезде Ассоциации, и судя по тому, что мне удалось услышать, я считаю это в высшей степени вероятным, хотя ничего окончательного об этом джентльмене еще не известно. Вы легко поймете, с каким волнением все ждут сегодня четырехчасового дилижанса.

Несмотря на возбужденное состояние черни, никаких бесчинств пока не было благодаря превосходной дисциплине и выдержке полиции, которой нигде не видно. Насупротив моего окна играет шарманка, и какие-то люди, кучками расхаживая по улицам, предлагают для продажи рыбу и овощи. За этими исключениями все спокойно, и, я надеюсь, так оно и останется.

Пять часов

Теперь уже точно установлено, что профессора Снор, Доуз и Уизи не остановятся в "Поросенке и Огниве" и что они в самом деле заказали комнаты в "Настоящем Поросенке". Это сообщение вашего собственного корреспондента; и я предоставляю вам и вашим читателям сделать самим из этого все выводы. Как случилось, что но кто-нибудь, а именно профессор Уизи предпочел "Настоящего Поросенка", не так-то легко уразуметь. Уж ему бы следовало быть выше таких мелочей. Кое-кто здесь открыто говорит о предательстве и очевидном вероломстве со стороны профессоров Спора и Доуза; другие же склонны снять с них всякую вину за эту сделку и дают понять, что вся вина лежит единственно на профессоре Уизи. Признаюсь, что я склоняюсь к этому последнему мнению; и хотя мне очень больно говорить неодобрительно или даже осудительно о человеке такой из ряда вон выходящей гениальности и с такими заслугами перед наукой, все же я считаю своим долгом сказать, что если подтвердятся мои подозрения и оправдаются дошедшие до меня кой-какие слухи,- то я поистине не знаю, что и думать.

Мистер Слэг, широко известный своими исследованиями в области статистики, прибыл сюда сегодня четырехчасовым дилижансом. У него лицо темно-багрового цвета, и есть у него привычка непрерывно вздыхать. Выглядит он исключительно хорошо, его здоровье и расположение духа, по-видимому, не оставляют желать лучшего. Тем же дилижансом прибыл и мистер Вуденсконс. Этот выдающийся джентльмен крепко спал, когда они приехали, и, как мне сообщил кондуктор, проспал всю дорогу. Совершенно ясно, что он готовился к предстоящим трудам; какие гигантские видения проносятся, вероятно, в мозгу такого человека, когда тело его пребывает в оцепенении!

Наплыв посетителей усиливается с каждой минутой. Мне говорили (не знаю, насколько это верно), что в течение последнего получаса к "Настоящему Поросенку" подкатили две кареты, а не далее как пять минут тому назад я сам видел тачку с тремя дорожными мешками и одним узлом, которая въехала во двор "Поросенка и Огпива". Население все еще продолжает спокойно заниматься обычными своими делами; но есть некая дикость в глазах, и есть новая твердость в мускулах лица, и все это ясно говорит внимательному наблюдателю, что напряжение ожидания достигло высшей точки. Боюсь, что, если только не будет сегодня еще каких-нибудь уже совершенно исключительных приездов, это брожение в народе может повлечь за собой последствия, которые будут прискорбны для каждого здравого и чувствительного человека.

Шесть часов двадцать минут

Я только что узнал, что мальчик, который вчера вечером выпал из окна кондитерской, скончался от испуга. С него неожиданно потребовали три шиллинга шесть пенсов в виде возмещения за причиненный им ущерб, а здоровье у него, видно, было недостаточно крепкое, чтобы вынести такой удар. Дознание, как говорят, будет произведено завтра.

Без четверти восемь

Только что подъехали к двери гостиницы профессора Мэфф и Ного; и сразу же изволили заказать себе обед. Мы все совершенно восхищены любезностью их обхождения и той легкостью, с какой они приспособляются к правилам и порядкам обыденной жизни. Сейчас же по прибытии они вызвали старшего лакея и попросили его, частным образом, купить для них живую собаку - самую дешевую, какая только попадется,- и доставить ее после обеда к ним в номер, вместе с доской для теста, ножом и вилкой и чистой тарелкой. Предполагают, что сегодня же вечером будут поставлены некоторые опыты на этой собаке; если просочатся какие-нибудь подробности, я сообщу срочной почтой.

Половина девятого

Животное доставлено. Это мопс с довольно умной физиономией, в хорошем состоянии здоровья, и с очень короткими лапами. Его привязали к крюку для шторы в темной комнате, и он воет ужасно.

Без десяти девять

Они только что потребовали к себе пса. По инстинкту, который может показаться почти разумным, догадливое животное схватило лакея за икру ноги, когда он подошел, чтобы взять его, и оказало отчаянное, хотя и безрезультатное сопротивление. Я не мог получить доступ в комнату, занимаемую учеными джентльменами; но судя по звукам, которые достигали моих ушей, когда я вот только что стоял на площадке за дверью, я готов утверждать, что пес укрылся под каким-то предметом обстановки и заставил профессоров перейти к осаде. Это предположение подтверждается и свидетельством конюха, который подглядывал в замочную скважину и уверяет меня, что он явственно видел профессора Ного на коленях, протягивающим псу пузырек с синильной кислотой, каковую кислоту животное, спрятавшееся под креслом, упорно не желало вдыхать. Вы не можете себе представить, насколько мы здесь встревожены: как бы интересы науки не оказались принесенными в жертву предрассудкам грубой твари, не обладающей достаточной силой разумения, чтобы предвидеть неизмеримые блага, которые могли бы проистечь для всего рода человеческого из такой ничтожной уступки с ее стороны!

Девять часов

Хвост и уши пса посланы вниз для промывки; из этого обстоятельства мы заключаем, что животное уже больше не существует. Его передние лапы сданы номерному для причесывания, что еще более подкрепляет наше предположение.

Половина одиннадцатого

Я так потрясен тем, что произошло в течение последних полутора часов, что почти не в силах подробно и последовательно описать быструю смену событий, совершенно ошеломивших всех, кто о них осведомлен. Оказывается, что мопс, о котором шла речь в моей последней корреспонденции, был взят хитростью - по сути, украден - кем-то из людей, причастных к ведомству конюшни, у одной незамужней леди, проживающей в этом городе. Обнаружив утрату своего любимца, эта леди, совершенно обезумев от горя, выскочила в беспамятстве на улицу и стала взывать ко всем прохожим, требуя в самых душераздирающих и трогательных выражениях, чтобы ей вернули ее Огастеса,- так она назвала покойного мопса в память о прежнем своем возлюбленном, с которым у него было поразительное внешнее сходство, что еще более усиливает драматизм всего этого события. Сейчас я еще не могу сообщить вам, какие именно обстоятельства побудили осиротевшую леди направиться в ту гостиницу, которая видела предсмертные муки ее протеже. Я могу только удостоверить, что она прибыла сюда в тот самый момент, когда некоторые, уже отделенные от животного члены несли по коридору на маленьком блюде. Ее вопли доселе звучат в моих ушах! Должен с прискорбием сказать, что выразительные черты лица профессора Мэффа были сильно исцарапаны и разодраны руками оскорбленной леди и что профессор Ного не только был несколько раз жестоко укушен, но и лишился, по той же причине, нескольких прядей волос. Некоторым утешением для этих джентльменов может служить только то, что причиной всех этих неприятных происшествий была единственно пламенная их преданность высшим задачам науки; и да вознаградит их за это в достаточной мере сочувствие признательного отечества. Несчастная леди до сих пор находится в "Поросенке и Огниве", и, как сообщают, ее состояние все еще внушает опасения.

Едва ли нужно говорить, что эта непредвиденная катастрофа повергла нас, среди общего веселья, в уныние и скорбь; это было бы естественно в любом случае, в данном же случае особенно понятно ввиду симпатичных свойств усопшего животного, которое, по-видимому, пользовалось большим и заслуженным уважением у всех, кто знал его лично.

Полночь

Прежде чем запечатать этот пакет, пользуюсь случаем сообщить вам, что мальчик, выпавший давеча из окна кондитерской, не скончался, как все полагали, но жив и здоров, а поводом к возникновению этого слуха послужило, видимо, его таинственное исчезновение. Полчаса тому назад он был обнаружен в лавке другого кондитера, где была объявлена лотерея: разыгрывались подержанная меховая шапка и тамбурин; так как не сразу набралось достаточное число участников, мальчик терпеливо ждал, пока список будет заполнен. Это счастливое открытие возвратило нам, в известной мере, прежнее веселое и праздничное расположение духа. Принято решение незамедлительно собрать для мальчика некоторую сумму но подписке.

Все мы с нетерпением ожидаем - что принесет завтрашний день? Я дал строгие указания тотчас разбудить меня, если кто-нибудь приедет в течение ночи. Мне бы, конечно, и вовсе не следовало ложиться, но волнующие события этого дня исчерпали мои силы.

Все еще нет известий ни о профессоре Сноре, ни о Доузе, ни о Уизи. Это весьма странно.

Среда, после полудня

Теперь уже все позади; и в одном по крайней мере отношении я могу совершенно успокоить ваших читателей. Три профессора прибыли в десять минут третьего и вместо того, чтобы занять комнаты в "Настоящем Поросенке", как, по общему мнению, они непременно должны были поступить, проехали прямо к "Поросенку и Огниву", где окончательно сбросили маски, открыто объявив, что здесь они и намерены остаться. Профессор Уизи, возможно, сумеет как-нибудь примирить столь необычайное поведение со своими представлениями о честности и справедливости, по я бы посоветовал профессору Уизи не слишком все же полагаться на свою репутацию, впрочем вполне заслуженную. Вы, естественно, спросите, как мог такой человек, как профессор Снор, или, что еще более невероятно, такая личность, как профессор Доуз, дать запутать себя в подобные дела. На этот счет ничего не слышно; у меня есть кой-какие собственные соображения, но до поры до времени я воздержусь от того, чтобы их высказывать.

Четыре часа

Город быстро наполняется; кто-то уже предлагал восемнадцать пенсов за ночлег и получил отказ. Несколько джентльменов вынуждены были провести ночь на пустырях и в подъездах домов, за что и предстали сегодня утром в полном составе перед мировым судьей и были приговорены к тюремному заключению на разные сроки за бродяжничество. Один из них, по моим данным,- высокоуважаемый медник, большой мастер-практик, который представил председателю Секции Д.- Механика - проект изготовления глиняных горшков с медными доньями и предохранительными клапанами, чрезвычайно, как говорят, интересный. Заключение этого джентльмена в тюрьму в высшей степени прискорбно, поскольку его отсутствие сделает невозможным какое-либо обсуждение этого проекта.

Объявления повсюду сняты, и для того чтобы получить ночлег, люди идут почти на любые условия. Я слышал уже о пятнадцати шиллингах в неделю за две комнаты, без угля и услуг, но мне трудно в это поверить. Возбуждение в городе растет. Сегодня утром мне сообщили, что гражданские власти, опасаясь каких-нибудь проявлений общественного недовольства, приказали одному сержанту-вербовщику и двум капралам быть под ружьем; а чтобы не раздражать попусту народ своим присутствием, они получили указание занять до рассвета позиции у заставы, приблизительно за четверть мили от города. Невозможно переоценить твердость и своевременность этих мероприятий.

Мне только что донесли, что некая пожилая женщина, в нетрезвом состоянии, открыто объявила на улице о своем намерении "разделаться" с м-ром Слэгом. Причиной столь враждебного отношения к нему этой презренной особы явились, как полагают, некоторые статистические сводки, составленные этим джентльменом, относительно потребления неочищенных спиртных напитков в Мадфоге. Добавляют также, что ее заявление вызвало бурное одобрение целой толпы разных личностей, собравшихся на месте происшествия, и что один человек посмел вслух применить к м-ру Слэгу оскорбительное слово "Дубина"! Мы все серьезно надеемся, что теперь, когда вмешательство властей стало уже необходимым, они не уклонятся от использования тех полномочий, которые дает им конституция нашей общей родины.

Половина одиннадцатого

Счастлив сообщить, что беспорядки полностью подавлены, а зачинщица взята под стражу. Прежде чем отправить ее в заключение, на нее вылили ведро холодной воды, и она выражает теперь глубокое раскаяние и беспокойство. Мы с лихорадочным нетерпением ждем завтрашнего дня; но сейчас, когда остается всего несколько часов до открытия съезда Ассоциации и когда мы, наконец, можем с гордостью сознавать, что среди нас уже присутствуют ее самые прославленные члены, я верю и надеюсь, что все пройдет благополучно. Подробный отчет о завтрашних заседаниях Ассоциации я пошлю вам с ночным дилижансом.

Одиннадцать часов

Распечатываю письмо, чтобы сообщить, что с тех пор, как я его запечатал, ничего решительно не случилось.

Четверг

Сегодня утром солнце взошло в обычное время. Я не заметил ничего особенного во внешнем облике этой славной планеты, кроме того, что, как мне казалось (это могло быть и обманчивой игрой моей разыгравшейся фантазии), она излучала более, чем когда-либо, ослепительный свет и озаряла город с такой силой, как еще ни разу на моей памяти. Это было тем более поразительно, что на небе не было ни тучки, а воздух был как-то особенно прозрачен. В половине десятого собрался Генеральный комитет под председательством прошлогоднего председателя. Был оглашен отчет Совета; одно место отчета, в котором говорилось, что Совет вел переписку с тремя тысячами пятьюстами семьюдесятью одним человеком (из коих каждый сам оплатил почтовые расходы) по семи тысячам, двести сорока трем вопросам, было встречено взрывом восторга, который долго не удавалось заглушить. После того как были образованы различные комитеты и секции и было покончено со всеми другими формальностями, точно в одиннадцать съезд начал свою великую работу. Я имел счастье занимать в это время весьма удобное место в

СЕКЦИИ А. - ЗООЛОГИИ И БОТАНИКА.
"Поросенок и Огниво". Большая зала.

Председатель - профессор Снор. Вице- председатели - профессора Доуз и Уизи.

Общий вид собрания в этот момент производил особенно сильное впечатление. Солнце хлынуло через окна и озарило комнату яркими лучами, так что стали явственно видны благородные лица профессоров и ученых мужей, которые, кто с лысой, кто с рыжей, кто с каштановой, кто с седой, кто с черной, кто с пустой головой представляли собою coup d'oeil*, коего никто из видевших его своими глазами не забудет. Перед каждым из джентльменов - бумага и чернильница; а вокруг всей залы, на скамьях, уходящих уступами вверх так далеко, как позволяют размеры помещения,- блестящее собрание тех милых и изящных женщин, которые и создали Мадфогу, по справедливости, его славу, непровзойденную ни одним городом в мире. Контраст между этими очаровательными лицами и темными сюртуками и панталонами ученых джентльменов таил в себе нечто такое, что я не перестану об этом вспоминать, пока вообще не потеряю память.

* (Зрелище (франц.).)

Как только улеглось небольшое замешательство, вызванное крушением помоста в большей его части, председатель предложил одному из секретарей прочитать сообщение, озаглавленное: "Некоторые замечания о трудолюбивых блохах, а также соображения о необходимости учреждения начальных школ в этом многочисленном классе общества; о направлении их трудолюбия на полезные и практические цели; и об использовании дополнительных средств, которые будут получены от этого, на обеспечение им безбедного и почетного существования в старости".

Автор сообщил, что, заинтересовавшись уже давно моральным и социальным статусом этих любопытных животных, он почувствовал необходимость посетить выставку на Риджент-стрит, в Лондоне, именуемую в просторечии "Трудолюбивые блохи". Он увидел там много блох, занятых, правда, самыми различными делами, но занятых, как он обязан добавить, таким образом, что ни один здравомыслящий человек не может не взирать на Это с горечью и душевным сокрушением. Одна блоха, низведенная до положения рабочей скотины, возила миниатюрный кабриолетик, в котором находилось совсем уже крохотное изображение его светлости, герцога Веллингтона; тогда как другая сгибалась под бременем золотой статуэтки, изображавшей его великого противника Наполеона Бонапарта. Некоторые, прошедшие специальную подготовку в качестве клоунов и балетных танцовщиков, исполняли фигуры какого-то танца (он должен, к сожалению, отметить, что среди них было несколько особ женского пола); другие, в маленькой картонной коробке, тренировались в качестве пешеходов - это был уже спорт в чистом виде, а две блохи - подумать только! - хладнокровно предавались варварской забаве, которая называется дуэлью и от которой человечество уже отшатнулось с ужасом и омерзением. Он предложил поэтому принять незамедлительно меры к тому, чтобы труд этих блох стал составной частью производительных сил нашей страны, что может быть легко достигнуто путем у учреждения для блох начальных школ и мастерских, в которых должна проводиться система воспитания, основанная на здоровых принципах благонравия и добродетели, и внедряться правила высокой нравственности. Он предложил, чтобы каждая блоха, которая вздумает, ради денег, выступать на поприще музыки, или танцев, или еще каких-нибудь других театральных развлечений любого рода, без надлежащего разрешения, рассматривалась как бродяга и чтобы с ней поступали соответственно; в этом отношении он только приравнивает блох ко всему остальному человечеству. Он предлагал далее, чтобы труд блох был поставлен под надзор и управление государства, которое должно выделить из своих доходов особый фонд для обеспечения престарелых и неработоспособных блох, их вдов и сирот. В этих целях он рекомендовал учредить щедрые премии за три лучших проекта богадельни; из этого - поскольку архитектура у насекомых, как известно, достигла весьма высокого уровня развития - и мы сможем, вероятно, извлечь ценные уроки для усовершенствования наших столичных университетов, национальных картинных галерей и других общественных зданий.

Председатель пожелал узнать, как остроумный джентльмен предполагает установить связь с блохами, хотя бы на первом этапе, чтобы они могли полностью осознать те преимущества, которые они неизбежно извлекут от перемены образа жизни и перехода к честному труду. Он видит в этом единственное затруднение.

Автор отметил, что это затруднение легко преодолевается, а вернее, здесь и вообще нет никакого затруднения. Совершенно очевидно, каким путем надо будет следовать, если удастся убедить правительство ее величества принять этот план: надо будет привлечь к работе, на основе хорошего жалования, того джентльмена, о котором он уже упоминал как о руководителе выставки на Риджент-стрит в пору его посещения этой выставки. Этот джентльмен сможет сразу же установить связь с широкими массами блох и руководить ими при осуществлении того или иного плана всеобщего перевоспитания (который будет должным образом санкционирован парламентом), вплоть до того времени, когда наиболее способные из блох продвинутся настолько в своем развитии, что смогут стать наставниками для всех остальных.

Председатель и несколько членов секции высоко оценили только что прочитанный доклад и поздравили автора с весьма остроумным и полезным научным трудом. Было постановлено рекомендовать Совету немедленно рассмотреть этот проект.

М-р Уигсби представил собранию кочан цветной капусты, несколько больший по размерам, чем зонт коляски, который был выведен им не каким-нибудь особым искусственным способом, а только путем применения в качестве удобрения сильно карбонированной содовой воды. Он объяснил, что если выскрести из него сердцевину, которая сама по себе составила бы новый и прекрасный питательный продукт для бедняков,- мы получим парашют, в принципе сходный с парашютом конструкции м-ра Гарнерина; держать его надо будет, конечно, кочерыжкой вниз. Он добавил, что охотно совершит спуск на этом парашюте с высоты не менее трех миль с четвертью; и более того, уже сделал такое предложение владельцам Вокс-холла, которые любезнейшим образом пошли навстречу его желаниям и назначили для этого опыта день в самом начале будущего лета; они, однако, поставили условием, чтобы края кочана были предварительно надломлены в трех или четырех местах, дабы обеспечить таким образом безопасность спуска.

Председатель поздравил публику с grand gala*, которое ей предстоит увидеть, и горячо похвалил владельцев упомянутого заведения за их любовь к науке и заботу о безопасности человеческой жизни, заметив, что и то и другое несомненно делает им честь.

* (Праздничное зрелище (франц.).)

Один из членов секции пожелал узнать, сколько тысяч фонарей усилят иллюминацию королевского парка Вокс- холл вечером после спуска на парашюте.

М-р Уигсби ответил, что этот вопрос еще не решен окончательно; но, по его сведениям, предполагается сверх обычной иллюминации зажечь еще восемь с половиной миллионов дополнительных ламп, фонарей и плошек.

Член секции, задавший последний вопрос, заявил, что он вполне удовлетворен этим сообщением.

М-р Блэндерэм привел всю секцию в восхищение весьма интересным и ценным докладом "О последних минутах ученой свиньи", который произвел особенно сильное впечатление потому, что был основан на личных воспоминаниях самого любимого из состоявших при ней служителей. В своем докладе автор недвусмысленно утверждал, что имя этого животного было никак не Тоби, а Соломон, и убедительно доказывал, что оно не могло иметь родственников среди других свиней той же ученой профессии, как заведомо лживо утверждали некоторые злонамеренные люди,- поскольку его отец, мать, братья и сестры в разные сроки пали жертвой мясника. Правда, одного из его дядей удалось, ценой больших усилий, проследить до хлева в Сомерс-Тауне; но так как он в то время тяжело болел корью, а вскоре после этого совсем исчез, есть все основания предполагать, что он был превращен в колбасу. Недуг ученой свиньи начался жестокой простудой, которая обострилась ввиду невоздержности в питании из корыта, а затем перебросилась на легкие и привела в конечном счете к полному разрушению всего организма. Докладчик привел также грустный рассказ, из которого следовало, что животное предчувствовало приближение конца. После того как оно своими номерами, которые никак не свидетельствовали об упадке сил и таланта, доставило живую радость многочисленному и фешенебельному обществу, оно устремило взгляд на нынешнего его биографа; повернувшись затем к часам, которые лежали на полу и по которым оно столько раз безошибочно сообщало публике верное время, оно на этот раз дважды спокойно обвело рылом циферблат. И ровно через двадцать четыре часа оно перестало существовать!

Профессор Уизи спросил, не выражало ли оно перед смертью звуками или как-нибудь иначе своей последней воли в отношении своего маленького личного имущества.

М-р Блэндерэм ответил, что, когда служитель, после представления, взял в руки колоду карт, оно многозначительно прохрюкало несколько раз и затем покивало головой, как делало всякий раз, когда выражало удовлетворение. По этим жестам он заключил, что оно предлагает ему оставить эти карты себе, и он так и поступил. Но в отношении часов оно не выразило никаких пожеланий, и поэтому тот же служитель заложил их у ростовщика.

Председатель пожелал узнать, встречался ли и беседовал ли кто-либо из членов секции с некоей свинолицей дамой, которая, как сообщают, носила черную бархатную маску и принимала пищу из золотого корыта.

После некоторых колебаний один из членов ответил, что свинолицая дама - его теща и что председатель, как он надеется, не позволит себе нарушить священную неприкосновенность тайн личной жизни.

Председатель попросил извинения. Он полагал, что свинолицая дама есть не частное, а общественное лицо. Не согласится ли, все же, досточтимый член секции, имея в виду общие интересы развития науки, сообщить, имеет ли эта особа какое-либо отношение к ученой свинье?

Досточтимый член секции сказал все так же тихо, что, поскольку в этом вопросе содержится намек, что ученая свинья могла быть его сводной сестрой, он вынужден уклониться от ответа.

СЕКЦИЯ Б. - АНАТОМИЯ И МЕДИЦИНА.
"Поросенок и Огниво". Каретник.

Председатель - д-р Турелл. Вице-председатели - профессора Мрфф и Ног о.

Д-р Кутанкумаген (из Москвы) представил секции доклад о случае из его собственной практики, который ярко иллюстрирует могущество медицины на примере проведенного им успешного лечения одной смертельной болезни. Он был приглашен к данному пациенту 1 апреля 1837 года. Болезнь протекала при симптомах, которые должны были вызвать особую тревогу у каждого медика. Больной был человек сложения плотного и крепкого, походку имел твердую и упругую, щеки - пухлые и румяные, голос - громкий, аппетит - превосходный, пульс - хорошего наполнения и четкий. Он имел обыкновение принимать пищу трижды per diem* а выпивать за сутки не менее одной бутылки вина и одного стакана спиртного, разбавленного водой. Он часто смеялся, и так заливчато, что страшно было слушать. В результате сильно действующих лекарств, строгой диеты и кровопускания эти симптомы уже через три дня заметно ослабли. Строгое соблюдение того же курса лечения в течение одной только недели, при малых дозах кашки на воде, жидком бульоне и ячменном отваре, привело, наконец, к полному их исчезновению. Через месяц он уже поправился настолько, что его можно было, при помощи двух сиделок, выносить на улицу, и он мог дышать свежим воздухом в закрытой карете, обложенный мягкими подушками. В настоящее время он окреп настолько, что способен уже ходить при некоторой поддержке костылей и мальчика поводыря. Секция, вероятно, рада будет узнать, что он теперь мало ест, мало пьет, мало спит и уже никогда не смеется по какому бы то ни было поводу.

* (В день (лат.).)

Д-р У. Р. Фи, поздравив досточтимого члена секции с таким блестящим завершением лечебного процесса, пожелал узнать, продолжается ли еще у больного кровотечение.

Д-р Кутанкумаген ответил утвердительно.

Д-р У. Р. Фи. Было ли, по вашим наблюдениям, кровотечение обильным в течение всей болезни?

Д-р Кутанкумаген. О боже, конечно; очень обильным.

Д-р Нишоутс высказал предположение, что, если бы больной не был подвергнут кровопусканию сразу же и с такой твердостью, столь блестящего излечения не удалось бы добиться.

Д-р Кутанкумаген согласился, что, конечно, не удалось бы.

М-р Найт Белл (Королевское Хирургическое общество) продемонстрировал восковую модель внутренностей джентльмена, который в раннем возрасте по рассеянности проглотил дверной ключ. Любопытно, что один из медиков, которые присутствовали на вскрытии, человек, известный своей распущенностью, нашел возможность исчезнуть незамеченным из комнаты с той частью желудочной оболочки, на которой остался отчетливый отпечаток формы ключа, с каковым отпечатком он и поспешил к слесарю, человеку тоже сомнительного поведения, и этот последний изготовил ключ по предъявленному ему образцу. При помощи этого ключа медик проник в дом покойного джентльмена и совершил там крупную кражу со взломом, за что и был впоследствии судим и казнен.

Председатель пожелал узнать, что сталось за столько лет с настоящим ключом. М-р Найт Белл ответил, что тот джентльмен был всегда очень привержен к пуншу, и кислота, как полагают, постепенно растворила ключ.

Д-р Нишоутс и некоторые другие члены секции высказали мнение, что ключ должен был сильно холодить и отяжелять желудок покойного джентльмена.

Д-р Найт Белл сказал, что так оно, вероятно, и было вначале. Стоит, пожалуй, отметить, продолжал он, что в течение нескольких лет джентльмена мучили кошмары, под воздействием которых он всегда воображал себя дверью винного погреба.

Профессор Мэфф привел весьма необычное и убедительное доказательство поразительной эффективности системы бесконечно малых доз. Эта система, как должно быть хорошо известно членам секции, основана на теории, согласно которой самое ничтожное количество любого лекарства, введенное должным образом в человеческий организм, дает в точности такой же результат, как и самая большая доза, введенная обычным способом. Так, одна сороковая грана каломеля равноценна, как полагают, пятиграновой пилюле каломеля, и то же, в соответствующей пропорции, относится ко всем другим лекарствам. Он проверил это, поставив весьма оригинальный опыт на трактирщике, которого привезли в больницу с разбитой головой и который был излечен на основе системы бесконечно малых доз в невероятно короткий - трехмесячный - срок. Этот человек был горький пьяница. Он (профессор Мэфф) развел три капли рома в ведре воды и велел больному выпить все без остатка. Каков же был результат? Прежде чем он выпил одну кварту, он был уже мертвецки пьян; а при помощи того, что оставалось после этого в ведре, еще пять человек были приведены в состояние полного опьянения.

Председатель пожелал узнать, не могла ли излечить этого человека бесконечно малая доза содовой воды? Профессор Мэфф ответил, что двадцать пятая часть чайной ложки, введенная должным образом в каждого из пациентов, протрезвила бы такового немедленно. Председатель отметил, что это весьма важное открытие, и выразил надежду, что лорд-мэр и совет олдерменов немедленно выскажутся в пользу его применения.

Один из членов секции просил сообщить, нельзя ли вводить, скажем, двадцатую часть грана хлеба и сыра во взрослых бедняков и сороковую часть в их детей, с тем же удовлетворительным результатом, какой дают отпускаемые им ныне порции.

Профессор Мэфф ручался своей репутацией ученого, что такого количества пищи вполне достаточно для поддержания жизни в человеке - в работных домах; при добавлении же одной пятнадцатой грана пудинга дважды в неделю это было бы уже усиленное питание.

Профессор Ного предложил вниманию секции весьма необычный случай животного магнетизма. Некий сторож, на которого экспериментатор только посмотрел с противоположной стороны широкой улицы, сейчас же впал в состояние сонливости и оцепенения. Когда за ним последовали в его будку и слегка потерли ему ладони, он погрузился в здоровый сон, в котором пребывал без перерыва десять часов.

СЕКЦИЯ В. - СТАТИСТИКА.
"Настоящий Поросенок". Сеновал.

Председатель - м-р Вуденсконс. Вице- председатели - м-р Ледбрэйн и м-р Тимберед.

М-р Слэг доложил секции результаты некоторых своих сложных и трудных вычислений относительно состояния детского образования среди торгового и служилого населения Лондона. Он установил, что в радиусе трех миль от "Слона и Замка" наиболее распространены среди детей следующие книги (с указанием количества экземпляров):

 Джек - победитель великанов  7 943 
 то же и Бобовый стебель      8 621 
 то же и Одиннадцать братьев  2 845 
 то же и Джилл                1 998 

                     Всего   21 407

Он установил, что соотношение Робинзонов Крузо к Филиппам Кворлзам равно четырем с половиной к одному; преобладание Валентинов и Орсопов над Бабушками-два-башмачка выражается в пропорции три с восьмой для первых к половине для вторых; Семь поборников и Саймоны-простаки дают такое же соотношение. Всюду царит удручающее невежество. Один ребенок, когда его спросили, предпочитает ли он быть Святым Георгием Победоносцем Английским или почтенным торговцем сальными свечами, сейчас же ответил: "Бедоносцем английским". Другой, восьмилетний мальчик, как оказалось, глубоко верил в существование драконов и прямо заявил, что он намерен, когда вырастет, броситься с мечом в руках на освобождение плененных принцесс и сокрушение всех великанов до последнего. Ни один ребенок из опрошенных никогда не слышал о Мунго Парке*,- некоторые спрашивали, не родственник ли он черному человеку, метельщику улиц; а другие - не имеет ли он отношения к Риджент-парку. У них не было ни малейшего представления об элементарнейших основах математики, и они считали Синдбада-Морехода самым предприимчивым путешественником, какого когда-либо видел свет.

* (Мунго Парк (1771-1806)-известный шотландский путешественник, проникший в Центральную Африку, первый из европейцев, достигший берегов Нигера; описание своих путешествий он издал в 1799 году, оно имело большой успех. В 1805 году он отправился во второе путешествие в глубь Африки, из которого не возвратился.)

Один из членов секции, строго осудив все названные Произведения, высказал мнение, что Джека и Джилл можно было бы, пожалуй, изъять из общего списка вредных книг, поскольку герой и героиня в самом начале повести изображаются поднимающимися на горку, чтобы принести воды ведерко, что есть занятие нелегкое и полезное,- если, например, предположить, что в этой семье шла в тот день стирка белья.

М-р Слэг высказал, однако, опасение, что моральный эффект этого отрывка сводится на нет другим в последующей части поэмы, там, где есть очень прозрачный намек на то, как наказала героиню ее мать

 За то, что над Джеком смеялась...-

к тому же и все произведение в целом имеет тот общий порок, что оно сплошь - вымысел.

Председатель похвалил досточтимого члена секции за то превосходное разграничение понятий, которое он только что наметил. Некоторые другие члены также остановились на том, что в высшей степени важно, а теперь уже и просто необходимо питать детские умы только фактами и цифрами; ведь именно такой метод воспитания,- как эффектно отметил Председатель,- позволил им (членам секции) стать такими, как они есть.

М-р Слэг привел затем кое-какие любопытные подсчеты относительно тачек с мясом для лондонских собак. Он установил, что общее число ручных тележек и тачек, на которых развозят провизию для кошек и собак столицы, равно одной тысяче семистам сорока трем. Среднее число деревянных спиц для скрепления кусков туши, которые доставляются ежедневно вместе с мясом каждой тележкой или тачкой, составляет тридцать шесть. Помножив число пропадающих таким образом спиц па число тачек, получаем шестьдесят две тысячи семьсот сорок восемь спиц в день. Если отбросить для ровного счета из этих шестидесяти двух тысяч семисот сорока восьми две тысячи семьсот сорок восемь и принять, что столько спиц пожираются наиболее алчными из животных вместе с мясом, все же получается, что шестьдесят тысяч спиц ежедневно, или - чудовищная цифра - двадцать один миллион девятьсот тысяч спиц ежегодно, пропадают без пользы в конурах и помойках Лондона; а если собрать и сложить их в склады, мы имели бы через десять лет такую массу дерева, которой более чем достало бы на постройку первоклассного военного корабля для флота ее величества, каковой корабль, под названием "Королевская спица", стал бы грозой для всех врагов нашего острова.

М-р К. Ледбрэйн прочитал весьма замечательное сообщение, из которого явствовало, что общее число ног, принадлежащих рабочему населению одного большого города в Йоркшире, составляет, в круглых цифрах, сорок тысяч, тогда как общее число ножек стульев и табуретов в их домах равно только тридцати тысячам, так что, если даже положить, с самой щедрой накидкой, в среднем по три ножки на каждый стул или табурет, получается всего десять тысяч сидений. Из этих вычислений,- не принимая в расчет деревянных и пробковых ног и допуская по две ноги на каждого человека,- следует, что десять тысяч человек (половина всего населения) лишены возможности вообще дать покой своим погам или проводят весь свой досуг, сидя на ящиках.

СЕКЦИЯ Г. - МЕХАНИКА.
"Настоящий Поросенок". Каретник.

Председатель - м-р Картер. Вице-председатели - м-р Трэким-р Уэгхори.

Профессор Куирспек продемонстрировал изящную модель портативной железной дороги, которая вместе с аккуратным зеленым футляром свободно умещается в жилетном кармане. Привязав этот изящный прибор к сапогам, каждый банковский или конторский служащий может перенестись от места своего жительства к месту своей работы, легко развивая скорость до шестидесяти пяти миль в час, что для джентльменов, ведущих сидячий образ жизни, представляет неисчислимые преимущества.

Председатель пожелал узнать, необходимо ли, чтобы поверхность, по которой проносится данный джентльмен, была ровной.

Профессор Куирспек объяснил, что джентльмены, служащие в Сити, будут передвигаться гуськом, прикованные друг к другу, во избежание столкновений и других неприятностей. Такие "поезда" будут отправляться каждое утро, к примеру, в восемь, девять и десять часов от Кемден-Тауна, Излингтона, Кемберуэла, Хэкни и разных других мест, где большей частью проживают джентльмены Сити. Требуется ровная поверхность, но он предусмотрел это затруднение и предлагает, чтобы наилучший в каждом случае маршрут был проложен по сточным трубам, которые пролегают под улицами столицы; будучи хорошо освещены рожками, отведенными от газовых труб, которые расположены непосредственно над сточными, они образовали бы приятный и удобный туннель, особенно в зимнюю пору, когда можно было бы покончить с ныне распространенной, но обременительной модой - носить зонтики. В ответ на другой вопрос д-р Куирспек признал, что он еще не нашел замены этим туннелям в той их функции, которую они выполняют в настоящее время, однако он надеется, что никому не будет позволено сорвать такое великое начинание при помощи тех или иных надуманных возражений.

М-р Джобба представил прибор оригинальной конструкции для быстрейшего повышения курса акций железнодорожных компаний. Прибор имеет форму изящного позолоченного барометра, прямо-таки ослепительного на вид; действует он при помощи веревочек, вроде тех, которыми орудует фокусник в пантомиме; в данном случае за эти веревочки дергают директоры той компании, которой принадлежит прибор. Ртуть помещена так остроумно, что, когда директоры держат акции в своих карманах, на стекле появляются цифры, обозначающие очень малые издержки и очень большие доходы; но как только директоры сбывают эти бумаги, сумма необходимых издержек внезапно возрастает до огромных размеров, тогда как сумма верных прибылей понижается в той же пропорции. М-р Джобба сообщил, что за последние несколько месяцев на его прибор был большой спрос, и он не знает случая, когда бы этот прибор соврал.

Один из членов секции высказал мнение, что прибор сделан в высшей степени аккуратно и красиво. Он поинтересовался, однако, не подвержен ли он тем или иным расстройствам? М-р Джобба сказал, что весь прибор в целом может, конечно, быть взорван, но больше ничего дурного про него сказать нельзя.

Профессор Ного прибыл сюда из анатомической секции, чтобы продемонстрировать модель безопасной пожарной лестницы, которая может быть установлена в любое время, менее чем в полчаса, и при помощи которой даже самый юный или самый немощный человек (если только он устоит в борьбе с огнем до момента пуска этого прибора) может быть спасен, при условии, что он удачно пробалансирует несколько минут на подоконнике спальни и сможет попасть на эту лестницу, не свалившись на мостовую. Профессор указал, что общее количество мальчиков, которые были спасены в дневное время при помощи этой машины, из домов, не охваченных пожаром, почти невероятно. Уже много месяцев в Лондоне не было такого пожара, куда лестница не была бы доставлена на другой же день и не вступила бы немедленно в действие при огромном стечении народа.

Председатель спросил, не возникает ли некоторое затруднение, когда надо решить, где верх и где низ этого прибора, в случаях, не терпящих отлагательства.

Профессор Ного пояснил, что, конечно, нельзя требовать, чтобы прибор действовал так же хорошо тогда, когда есть пожар, как тогда, когда нет пожара; но в первом случае, по его мнению, он будет в равной мере полезен, независимо от того, будет ли верх его наверху или внизу.

На этом наш корреспондент заканчивает свой в высшей степени талантливый и правдивый отчет, который навсегда прославит его за его научные достижения, а нас за нашу смелую предприимчивость. Нет нужды давать здесь общую оценку тех проблем, которые подверглись обсуждению; самих методов их рассмотрения; тех великих истин, которые они перед нами раскрыли. Они теперь достояние всего мира, и мы предоставляем всем читать, оценивать и извлекать пользу.

Подвергся обсуждению и вопрос о месте, где будет происходить съезд Ассоциации в следующем году; в итоге было принято решение, которое учитывает, после надлежащей проверки, качество вин в данном городе, разнообразие товаров на его рынках, гостеприимство жителей и удобства гостиниц. Мы надеемся, что наш корреспондент будет присутствовать и на следующем съезде, а мы снова будем иметь возможность представить его сообщения всему миру. А пока, уступая пожеланиям многочисленных читателей, мы согласились пустить этот номер "Смеси" как в розничную, так и в оптовую продажу без какой-либо накидки на обычную цену.

Остается только добавить, что комитеты распущены, что в Мадфоге наступило полное успокоение, что профессора и члены Ассоциации после балов, soirees*, и ужинов, и горячих взаимных поздравлений разъехались по домам до следующего года - и вслед им полетели наши самые добрые пожелания.

* (Приемов (франц.).)

Подписано: Боз.

предыдущая главасодержаниеследующая глава





© Злыгостев Алексей Сергеевич, 2013-2016
При копировании материалов просим ставить активную ссылку на страницу источник:
http://charles-dickens.ru/ "Charles-Dickens.ru: Чарльз Диккенс"