[ Чарльз Диккенс ]




предыдущая главасодержаниеследующая глава

Глава IV. Семейство Тагс в Рэмсгете (Перев. Е. Калашниковой)

Жил-был когда-то в узенькой улочке на южном берегу Темзы, в трех минутах ходьбы от старого Лондонского места, мистер Джозеф Тагс - невысокого роста человечек, смуглолицый, быстроглазый, с лоснящейся шевелюрой, коротенькими ножками и солидным брюшком (если судить по расстоянию от средней пуговицы жилета спереди до парных пуговиц сюртука сзади). Фигура его любезной супруги хоть и не могла служить образцом изящества, но, несомненно, радовала глаз; а формы их единственной дочери, прелестной мисс Мэри Тагс, обещали в недалеком будущем дозреть до той самой соблазнительной пышности, которая некогда пленила взоры и покорила сердце мистера Джозефа Тагса. Мистер Саймон Тагс, его единственный сын и единственный брат мисс Мэри Тагс, как телесным, так и душевным складом решительно отличался от всех остальных членов семьи. Удлиненный овал его задумчивого лица и некоторая слабость нижних конечностей убедительно говорили о незаурядном уме и романтической натуре. Когда дело касается подобной личности, то даже мелкие черты и привычки представляют немалый интерес для склонного к размышлениям наблюдателя. Мистер Саймон Тагс обычно появлялся на людях в широконосых башмаках и бумажных чулках черного цвета; а кроме того, был замечен в пристрастии к черным атласным галстукам, которые носил без банта и без всяких булавок или украшений.

Какой бы полезной деятельностью ни занимался человек, каким бы ни посвятил себя благородным целям, ничто не оградит его от нападок пошлой толпы. Мистер Джозеф Тагс держал бакалейную торговлю. Казалось бы, бакалейного торговца не может коснуться жало клеветы; так нет же - соседи присвоили ему унизительное звание лавочника, и завистливая молва утверждала, что он торгует в розницу по мелочам, отпуская покупателям чай и кофе четвертками, сахар унциями, табак грошовыми пачками, сыр ломтиками и масло кружочками. Впрочем, семейство Тагс не обращало внимания на эти оскорбительные выпады. Мистер Тагс занимался отделом колониальных товаров, миссис Тагс - маслом и сырами, а мисс Тагс - собственным образованием. Мистер Саймон Тагс вел торговые книги и хранил торговые тайны.

В один прекрасный весенний день, когда упомянутый молодой человек сидел на бочке присоленного масла за небольшой красной конторкой с деревянными перильцами, украшавшей собою угол прилавка, у дверей остановился кэб, из кэба вылез незнакомый джентльмен и быстрым шагом вошел в помещение магазина. Он был весь в черном, в одной руке у него был зеленый зонтик, а в другой - синий портфель.

- Могу я видеть мистера Тагса? - осведомился незнакомец.

- Мистер Тагс перед вами,- ответил мистер Саймон.

- Мне нужен другой мистер Тагс,- возразил незнакомец, устремив взгляд на дверь в глубине помещения, которая вела в жилую комнату и за стеклом которой, поверх занавески, явственно обозначалась круглая физиономия мистера Тагса.

Мистер Саймон грациозно помахал пером, которое держал в руке, как бы подавая знак отцу, что ему следует выйти; и мистер Джозеф Тагс с завидной быстротой отклеился от стекла и предстал перед незнакомцем.

- Я из Темпла*,- сказал джентльмен с портфелем.

* (...из Темпла - то есть из района юридических контор. Название "Темпл" стало нарицательным для обозначения профессии лиц, которые там проживают.)

- Из Темпла! - воскликнула миссис Тагс, распахнув

дверь, за которой в перспективе обнаружилась мисс Тагс.

- Из Темпла! - воскликнули разом мисс Тагс и мистер Саймон Тагс.

- Из Темпла! - воскликнул мистер Джозеф Тагс, становясь бледно-желтым, как голландский сыр.

- Из Темпла! - подтвердил джентльмен с портфелем.- От мистера Кауэра, вашего поверенного. Мистер Тагс, примите мои поздравления, сэр. Сударыни, желаю вам как можно больше радостей от вашей удачи! Мы выиграли дело.- И джентльмен с портфелем, положив зонтик, стал неторопливо стягивать перчатку, готовясь приступить к обмену рукопожатиями с мистером Джозефом Тагсом.

Не успел, однако, джентльмен с портфелем произнести слова "мы выиграли дело", как мистер Саймон Тагс поднялся с бочки, выпучил глаза, раскрыл рот, словно задыхаясь, выписал пером несколько восьмерок в воздухе и, наконец, замертво упал в объятия своей перепуганной родительницы - без всякого видимого повода или причины.

- Воды! - взвизгнула миссис Тагс.

- Очнись, сынок! - вскричал мистер Тагс.

- Саймон! Милый Саймон! - воскликнула мисс Тагс.

- Мне уже лучше,- сказал мистер Саймон Тагс.- Боже мой! Выиграли! - И в качестве наглядного доказательства, что ему лучше, он снова лишился чувств, после чего соединенными усилиями прочих членов семьи и джентльмена с портфелем был перенесен в комнату за лавкой.

Случайному свидетелю, да и всякому лицу, не осведомленному в делах семейства Тагс, этот обморок показался бы непонятным. Но те, кому был ясен смысл известия, принесенного джентльменом с портфелем, не нашли бы тут ничего удивительного, особенно если принять во внимание слабые нервы мистера Саймона Тагса. Речь шла о затянувшейся тяжбе по поводу одного спорного завещания; сейчас эта тяжба неожиданно пришла к концу, и мистер Джозеф Тагс стал обладателем двадцати тысяч фунтов.

Вечером в комнате за лавкой состоялось длительное совещание, на котором должны были определиться дальнейшие судьбы семейства Тагс. Лавка в этот день закрылась много раньше обычного; и не раз в запертую дверь тщетно стучались покупатели, желавшие приобрести полфунта сахару, или фунт хлеба, или перцу на пенни - всё покупки, которые обычно откладываются на последнюю минуту и которым теперь вовсе не суждено было состояться.

- Торговлю мы, разумеется, закроем,- сказала мисс Тагс.

- Ну, еще бы,- сказала миссис Тагс.

- Саймон пойдет в адвокаты,- сказал мистер Джозеф Тагс.

- И я теперь буду подписываться "Симон",- сказал его сын.

- А я - "Мари",- сказала мисс Тагс.

- И вы должны называть меня "маменька", а отца "папенька",- сказала миссис Тагс.

- Да, и папеньке придется отстать от всех своих вульгарных привычек,- вставила мисс Тагс.

- Ладно уж, насчет этого будьте покойны,- с готовностью откликнулся мистер Джозеф Тагс, перочинным ножом отправляя в рот кусок маринованной лососины.

- Мы должны сейчас же поехать на курорт,- сказал мистер Симон Тагс.

Все согласились с тем, что это первый и необходимый шаг к светской жизни. Но тут возник вопрос - куда именно ехать?

- Грейвзенд? - в простоте души предложил мистер Джозеф Тагс. Но это предложение было с презрением отвергнуто всеми. Чистая публика в Грейвзенд не ездит.

- Маргет? - заикнулась было миссис Тагс. Еще того не легче! Кого можно встретить в Маргете - одних лавочников!

- Брайтон? - Но тут у мистера Симона Тагса нашлись чрезвычайно веские возражения. За последние три недели не было случая, чтобы дилижанс, идущий в Брайтон, не опрокинулся; причем среди пассажиров каждый раз оказывалось не менее двух убитых и шести раненых; а газеты упорно твердили, что "кучер никакой ответственности не несет".

- Рэмсгет? - воскликнул вдруг мистер Симон. Ну, разумеется,- как это они сразу не додумались! Рэмсгет - самое подходящее место во всех отношениях.

Прошло месяца два после этой беседы; и вот однажды пароход линии Лондон - Рэмсгет отвалил от причала и весело побежал вниз по реке. Развевался флаг на мачте, играл оркестр, болтали между собой пассажиры; оживленное веселье царило всюду. Да и не удивительно - ведь на борту находилось семейство Тагс.

- Здорово, а? - сказал мистер Джозеф Тагс, облаченный в пальто бутылочно-зеленого цвета с зеленым же бархатным воротником и в синий дорожный картуз с золотым околышем.

- Восхитительно,- ответил мистер Симон Тагс, который уже начал свою юридическую карьеру.- Восхитительно!

- Прелестное утро, сэр,- обратился к нему солидной комплекции джентльмен - военный, судя по выправке,- в синей наглухо застегнутой венгерке и белых наглухо прикованных к башмакам панталонах.

Мистер Симон Тагс взял на себя обязанность ответить на это замечание.

- Божественно! - сказал он.

- Вы, видно, большой поклонник красот природы, сэр,- заметил джентльмен в венгерке.

- Вы не ошиблись, сэр,- ответил мистер Симон Тагс.

- Много путешествовали, сэр? - осведомился джентльмен в венгерке.

- Не так уж много,- ответил мистер Симон Тагс.

- Бывали, разумеется, на континенте? - осведомился джентльмен в венгерке.

- Не совсем,- ответил мистер Симон Тагс многозначительным тоном, словно намекая, что он однажды отправился в это путешествие, но с полдороги возвратился.

- Вероятно, вы, сэр, готовите вашему сыну европейское турне в качестве подарка к началу самостоятельной жизни? - спросил джентльмен в венгерке, обращаясь к мистеру Джозефу Тагсу.

Поскольку мистер Тагс не вполне ясно представлял себе, что такое европейское турне и как именно его готовят, он сказал: "Да, конечно". Не успел он это сказать, как со стороны кормы к ним легчайшей походкой приблизилась черноглазая и черноволосая молодая дама в мантилье пюсового шелка и ботинках под цвет, в длинных локонах и коротких юбках, открывавших бесподобную ножку.

- Милый Уолтер,- обратилась черноглазая дама к джентльмену в венгерке.

- Да, дорогая Белинда? - отозвался тот.

- Зачем ты так надолго оставляешь меня одну? - с упреком сказала черноглазая дама.- Эти молодые люди совсем смутили меня своими дерзкими взглядами.

- Что такое? Дерзкие взгляды? - вскричал джентльмен в венгерке таким грозным голосом, что мистер Симон Тагс тут же поспешил отвести глаза от черноглазой дамы.

- Кто эти молодые люди - где они? - И джентльмен в венгерке, сжав кулаки, метнул устрашающий взгляд на мирных курителей сигар, прохаживавшихся неподалеку.

- Успокойся, Уолтер, я тебя умоляю,- сказала черноглазая дама.

- Не успокоюсь,- отвечал джентльмен в венгерке.

- Успокойтесь, сэр,- вступился мистер Симон Тагс.- Право же, они не стоят вашего внимания.

- Да, да, конечно, не стоят,- подхватила черноглазая дама.

- Хорошо, я успокоюсь,- сказал джентльмен в венгерке.- Вы правы, сэр. Благодарю вас за своевременное вмешательство, которое, быть может, не дало мне впасть в грех человекоубийства.- И, укротив свой гнев, он крепко пожал руку мистеру Симону Тагсу.

- Моя сестра, сэр,- сказал мистер Симон Тагс, поймав восхищенный взгляд джентльмена в венгерке, направленный на мисс Мари.

- Моя жена, сударыня,- капитанша Уотерс,- представил джентльмен в венгерке черноглазую даму.

- Моя матушка, сударыня,- миссис Тагс,- сказал мистер Симон.

Капитан и его супруга рассыпались в изысканных любезностях, а Тагсы изо всех сил старались держаться непринужденно.

Милый Уолтер,- сказала черноглазая дама, после того как они провели полчаса в оживленной беседе с Тагсами.

- Да, дорогая? - отозвался капитан.

- Ты не находишь, что этот джентльмен (легкий наклон головы в сторону мистера Симона Тагса) удивительно похож на маркиза Карривини?

- Ах, черт возьми, в самом деле! - сказал капитан.

- Мне это сразу же бросилось в глаза,- сказала черноглазая дама, с томным видом вглядываясь в совершенно пунцовое лицо мистера Симона Тагса. Мистер Симон Тагс оглянулся на присутствующих и, обнаружив, что все присутствующие смотрят на него, потерял на некоторое время способность управлять своим органом зрения.

- Просто вылитый маркиз,- сказал капитан.

- Как странно! - вздохнула капитанша.

- Вы не знакомы с маркизом, сэр? - спросил капитан.

Мистер Симон Тагс выдавил из себя отрицательный ответ.

- Будь вы знакомы с ним,- продолжал капитан,- вы бы поняли, что можете гордиться таким сходством,- весьма элегантный мужчина этот маркиз, неотразимая внешность.

- О да, о да! - пылко воскликнула Белинда Уотерс и, встретившись взглядом с мистером Симоном Тагсом, тотчас же в смущении отвела глаза.

Все это было весьма приятно для Тагсов; а когда в дальнейшем ходе беседы оказалось, что мисс Мари Тагс - настоящий двойник одной титулованной кузины миссис Белинды Уотерс, а миссис Тагс как две капли воды похожа на вдовствующую герцогиню Доблтон, семейным восторгам по поводу столь светского и обворожительного знакомства не было границ. Сам капитан Уолтер Уотерс простер свою благосклонность до того, что любезно разрешил мистеру Джозефу Тагсу угостить его на палубе хересом и холодным пирогом с голубятиной; дружеская беседа, сдобренная такими приправами, длилась до тех пор, пока пароход не ошвартовался у Рэмсгетского мола.

- До свидания, моя милочка,- сказала капитанша мисс Мари Тагс, когда вокруг уже начиналась суматоха высадки.- Увидимся завтра на взморье; не сомневаюсь, что к тому времени мы уже успеем устроиться и ничто не помешает нам много-много дней наслаждаться обществом друг друга.

- Да, да, непременно! - воскликнула мисс Мари Тагс.

- Леди и джентльмены, предъявляйте билеты! - повторял контролер, стоявший у сходней.

- Носильщика, сэр? - наперебой кричали какие-то люди в холщовых блузах.

- Ну, моя дорогая...- сказал капитан Уотерс.

- До свидания! - сказала капитанша.- До свидания, мистер Симон! - И после короткого рукопожатия, заметно нарушившего хрупкий покой этого чувствительного сердца, она исчезла в толпе. Мелькнули на сходнях ботинки пюсового цвета, взвился в воздухе платочек, блеснули еще раз черные глаза - и нет уже Уотерсов, и мистер Симон Тагс остался один в холодном и жестоком мире.

Безмолвно и рассеянно брел впечатлительный юноша вдоль мола вслед за своими почтенными родителями и целым поездом ручных тележек, подталкиваемых людьми в блузах, пока, наконец, шумная суета вокруг не вернула его к действительности. Солнце ярко светило; на море ходили волны, пританцовывая под собственную музыку; взад и вперед прогуливалась нарядная публика, барышни щебетали, пожилые дамы беседовали, няньки охорашивались, стараясь показать себя во всей красе, а их маленькие питомцы носились туда и сюда, взад и вперед, вверх и вниз, шныряя у взрослых под ногами и резвясь в полное свое удовольствие. Были тут пожилые джентльмены с подзорными трубами, наслаждавшиеся видами окрестностей, и молодые джентльмены в отложных воротничках, наслаждавшиеся собственным видом; здоровые леди со складными переносными стульчиками и больные леди в нескладных передвижных креслах; шумные компании, которые толпились на молу, встречая другие шумные компании, которые прибыли с пароходом; всюду слышались разговоры, смех, приветствия и веселый гомон.

- Экипаж, сэр? - закричали хором четырнадцать мужчин и шестеро подростков, как только мистер Джозеф Тагс, возглавлявший семейную процессию, ступил на плиты тротуара.

- Наконец-то пожаловали, сэр! - воскликнул один из них, с притворной вежливостью дотрагиваясь до шляпы.- Милости просим - полтора месяца вас ожидаю. Садитесь, сэр, не стесняйтесь.

- Отличный фаэтон, сэр, а лошадь - настоящий рысак,- зазывал другой.- Четырнадцать миль в час, небывалая скорость, не успеете разглядеть, что по сторонам!

- А вот экипаж как раз по вашей клади, сэр! - кричал третий.- Целый Ноев ковчег, можете разместиться с удобствами.

- Лучше моего не найдете, сэр! - надсаживался четвертый конкурент, забравшись на козлы и пытаясь пробудить в древней серой кобыле отдаленные воспоминания о галопе.- Посмотрите на эту лошадь, сэр,- нрав как у ягненка, а сила как у паровой машины.

Но мистер Джозеф Тагс, устояв против искушения воспользоваться услугами этого четвероногого феномена, сделал знак обладателю колымаги грязно-зеленого цвета с обивкой из линялого полосатого коленкора; и когда все семейство вместе с багажом втиснулось туда, животное, стоявшее в оглоблях, принялось описывать круги по мостовой и занималось этим примерно с четверть часа, после чего согласилось, наконец, тронуться на поиски квартиры для вновь прибывших.

- Сколько у вас есть кроватей? - не выходя из экипажа, спросила миссис Тагс у женщины, вышедшей им навстречу из первого же дома, в котором, судя по билетику в окне, отдавались внаем комнаты.

- А сколько вам требуется?

- Три.

- Прошу вас, сударыня, войдите,- был, разумеется, ответ.

Миссис Тагс не замедлила последовать этому приглашению. Все семейство было в восторге. Прекрасный вид на море - лучшего и желать трудно! Короткая пауза. Миссис Тагс вновь появилась на пороге: всего одна комната и тюфяк, набитый сеном.

- Какого ж черта она сразу не сказала? - ворчливо спросил мистер Джозеф Тагс.

- Не знаю,- ответила миссис Тагс.

- Негодяи! - воскликнул нервический Симон.

Еще билетик - еще остановка. Тот же вопрос - тот же ответ - тот же результат.

- Да что они, с ума все посходили? - спросил мистер Джозеф, уже не на шутку рассердясь.

- Не знаю,- кротко ответила миссис Тагс.

- Так уж тут водится, сэр,- вставил свое слово кучер в виде исчерпывающего объяснения; и они покатили дальше, на новые поиски и новые неудачи.

Уже стемнело, когда "фаэтон" - весьма отдаленно напоминавший колесницу небожителя, которому был обязан своим именем,- вскарабкавшись поочередно на три или четыре почти отвесных склона, остановился у дверей довольно грязного дома с выступом в виде башенки, откуда можно было созерцать кусочек живописнейшего морского пейзажа - если до половины высунуться из окна с риском свалиться на мостовую. Миссис Тагс вышла из экипажа. Одна комната в нижнем этаже и три каморки с койками в верхнем - дом разделен на две половины - вторая занята обширным семейством: пятеро детей пьют чай с молоком в гостиной, а шестой, высланный оттуда за дурное поведение, с визгом катается по полу в коридоре.

- Сколько? - спросила миссис Тагс. Но хозяйка дома в это время усиленно соображала, накинуть или не накинуть еще гинею; поэтому она слегка закашлялась и сделала вид, что не расслышала вопроса.

- Сколько? - тоном выше повторила миссис Тагс.

- Пять гиней в неделю, сударыня, с услугами,- ответила, наконец, хозяйка. (Под услугами подразумевается право сколько угодно дергать за сонетку для собственного развлечения.)

- Дороговато,- сказала миссис Тагс.

- Ну что вы, сударыня,- возразила хозяйка, снисходительно улыбаясь на это замечание, свидетельствовавшее о полной неосведомленности в существующих порядках и обычаях.- Напротив, очень дешево.

С авторитетами не спорят. Миссис Тагс сняла помещение сроком на месяц и уплатила за неделю вперед. Час спустя семейство уже сидело за чаем в своем новом пристанище.

- Отличный пашкет! - сказал мистер Джозеф Тагс.

Мистер Симон, сердито нахмурясь, посмотрел на отца и внушительно произнес: - Паш-тет.

- Ну, пускай паштет,- согласился мистер Джозеф Тагс.- Пашкет или паштет - невелика разница.

Жалость, смешанная с негодованием, была во взгляде, которым мистер Симон сопроводил свой ответ:

- Невелика разница! Что сказал бы капитан Уотерс, если бы услышал такую вульгарную речь?

- И что сказала бы милая миссис Уотерс,- подхватила Мари,- если бы увидела, как мамаша - то есть маменька - ест креветок с головой и со всем прочим?

- Страшно даже подумать! - содрогнувшись, вскричал мистер Симон. "Какое сравнение с вдовствующей герцогиней Доблтон!"- добавил он про себя.

- Очаровательная женщина миссис Уотерс, верно, Симон? - спросила мисс Мари.

- Ангел красоты! - ответил мистер Симон, и легкий румянец волнения окрасил его бледные щеки.

- Э-э! - сказал мистер Джозеф Тагс.- Ты смотри, сынок, она ведь замужняя,- и он понимающе подмигнул одним глазом.

- Зачем,- воскликнул Симон, закипая гневом, столь же неожиданным, сколь бурным,- зачем мне напоминают о том, что мои надежды несбыточны, а счастье невозможно? Зачем растравляют раны моего сердца? Разве не довольно того, что... что... что...- Тут оратор умолк; слов ли не нашлось больше, дыхания ли не хватило - так и осталось невыясненным.

Зловещий тон этой тирады, зловещее выраженье, с которым романтический Симон, закончив ее, позвонил и потребовал себе свечу,- все это исключало возможность ответа. С подсвечником в руке он мрачно удалился на покой, а спустя полчаса его примеру последовало все семейство, удрученное и озадаченное происшедшим.

Если суета и оживление на Рэмсгетском молу поразили Тагсов, едва они сошли с парохода, то еще более оживленная и красочная картина представилась их глазам на следующее утро на взморье. День выдался ясный и солнечный, с моря тянул легкий ветерок. Кругом были те же дамы и мужчины, те же дети, те же няньки, те же подзорные трубы, те же складные стульчики. Дамы читали романы или занимались рукоделием - вышивали, вязали, плели цепочки для часов; мужчины просматривали газеты и журналы; дети деревянными лопатками копали в песке ямы и напускали туда воду; няньки с младенцами на руках то догоняли убегающую волну, то спасались от новой; порой от берега отчаливала парусная лодка, увозя в море весело тараторящих пассажиров, а спустя некоторое время приставала снова, и те же пассажиры сидели в ней притихшие, со страдальческими лицами.

- Ах ты боже мой! - воскликнула миссис Тагс, когда все семейство уселось на четыре поставленных рядом плетеных кресла, вытянув вперед четыре пары ног, обутых в соответственное количество желтых ботинок, и упомянутые кресла тут же ушли в зыбкий песок на глубину не менее двух с половиной футов.- Ах ты боже мой!

Мистер Симон, понатужившись, сумел извлечь кресла и переставить их на более твердую почву.

- Будь я неладен, если вон те дамы не собрались купаться! - воскликнул мистер Джозеф Тагс в крайнем удивлении.

- Папенька! - вскричала мисс Мари.

- Так ведь правда же, дружочек,- сказал мистер Джозеф Тагс. И в самом деле, четыре молодые дамы, каждая с полотенцем на плече, грациозно вскочили в кабину на колесах; кучер занял свое место, лошадь вошла в воду, кабина сделала поворот, и через минуту четыре всплеска оповестили о том, что купальщицы бросились в волны.

- Ну и ну! - изрек мистер Джозеф Тагс после неловкой паузы. Мистер Симон негромко кашлянул.

- Смотрите, а вон там, кажется, собираются купаться мужчины! - с ужасом воскликнула миссис Тагс.

Три кабины - три лошади - три поворота - три всплеска - и три джентльмена уже резвятся в воде, точно три дельфина.

- Н-ну и ну! - повторил мистер Джозеф Тагс. На этот раз кашлянула мисс Мари, после чего снова наступила пауза. Прервала эту паузу приятная неожиданность.

- Здравствуйте, душечка! Мы вас целое утро ищем! - сказал чей-то голосок над ухом мисс Мари Тагс. Обладательницей голоска оказалась миссис Уотерс.

- Здравствуйте, здравствуйте,- подхватил капитан Уотерс - сама любезность. Последовал задушевнейший обмен приветствиями.

- Белинда, радость моя,- сказал капитан Уотерс, приложив к глазам лорнет и глядя в сторону моря.

- Да, милый? - отозвалась миссис Уотерс.

- Я вижу Гарри Томпсона.

- Где он? - спросила Белинда, также прикладывая лорнет к глазам.

- Вон, купается.

- Ах, верно! Но видит ли он нас?

- Нет, пожалуй, не видит,- сказал капитан.- Черт возьми, вот это забавно!

- Что? - заинтересовалась Белинда.

- И Мэри Голдинг тоже там.

- Не может быть! Где? - Снова лорнет взлетел к глазам.

- Вон она! - сказал капитан, указывая на одну из упомянутых выше молодых дам, чей купальный костюм напоминал своим видом небольших размеров макинтош.

- В самом деле, она и есть! - воскликнула миссис Уотерс.- Любопытно, что мы их обоих здесь встретили.

- Очень любопытно,- с полным хладнокровием подтвердил капитан.

- Вот видите - здесь это считается в порядке вещей,- шепотом сказал мистер Симон Тагс отцу.

- Да уж вижу,- шепотом же ответил мистер Джозеф Тагс.- Но все-таки это чудно.

Мистер Симон молча кивнул в знак согласия.

- Как вы думаете провести сегодня день? - осведомился капитан.- Не позавтракать ли нам в Пегуэлле?

- Я бы с большим удовольствием,- поторопилась ответить миссис Тагс. Что такое Пегуэлл, она понятия не имела, но слово "позавтракать" приятно поразило ее слух.

- А как будем добираться? - спросил капитан.- Идти пешком, пожалуй, жарко.

- Наймем тильбюрю,- предложил мистер Джозеф Тагс.

- Тильбюри,- шепотом поправил его мистер Симон.

- Да мы бы и в одной уместились,- возразил вслух мистер Джозеф Тагс, не уразумев смысла поправки.- Но если угодно, можно взять две тильбюри.

- Мне бы так хотелось поехать на ослике,- сказала Белинда.

- Ах, и мне тоже! - подхватила Мари Тагс.

- Ну что ж,- сказал капитан,- мы отправимся в экипаже, а для вас возьмем двух осликов.

Но тут возникло новое затруднение. Капитанша объявила, что неудобно дамам ехать верхом одним. Выход напрашивался сам собой. Может быть, мистер Тагс-младший будет так любезен и согласится сопровождать их?

Мистер Симон Тагс покраснел, растерянно улыбнулся и стал отнекиваться, уверяя, что он плохой наездник. Но его доводов не пожелали слушать. В мгновение ока был подыскан экипаж и наняты три осла, которые по клятвенному заверению их владельца могли "дать сто очков вперед любому коню".

После долгих хлопот, стараний и усилий Белинда Уотерс и Мари Тагс оказались, наконец, в седле, и двое мальчишек стали сзади, приготовившись подгонять ослов.

- Ну, держись! - крикнул один из них.

- Го-го-го! - заорал другой, стоявший за ослом мистера Симона. Осел бросился вперед, унося на себе мистера Симона, ноги которого висели почти до земли, а рядом, позвякивая, болтались стремена.

- Эй-эй! Э-Э-Э-э! - добросовестно кричал мистер Симон Тагс, невзирая на тряску.

- Не надо галопом! - визжала миссис Уотерс, ехавшая за ним.

- Мой осел хочет свернуть в пивную,- пищала в арьергарде мисс Тагс.

- Го-го-го! - вопили мальчишки; и ослы продолжали бежать без видимого намерения Когда-либо остановиться.

Все на свете, однако, имеет конец; и даже ослиные скачки рано или поздно кончаются. Скакун мистера Тагса, обеспокоенный частыми натягиваниями мундштука, смысл которых был ему совершенно непонятен, вдруг круто осадил у кирпичной стены и выразил свое неудовольствие тем, что стал тереть ногу мистера Тагса о неровную поверхность кирпича. Четвероногое, на котором ехала миссис Уотерс, поддавшись вдруг игривому настроению, ткнулось головой в какую-то изгородь и решительно не пожелало с нею расстаться, а осел мисс Тагс так развеселился при виде этого, что уперся передними ногами в землю и стал брыкать задними, что выходило у него весьма грациозно, но вызывало некоторую тревогу у окружающих.

При столь внезапной остановке, разумеется, не обошлось без некоторой суматохи. Обе дамы принялись испускать душераздирающие вопли; что же касается мистера Симона Тагса, то помимо испытываемой им сильной боли он еще страдал душевно оттого, что должен был оставаться безучастным свидетелем бедственного положения дам, не имея возможности прийти к ним на помощь, поскольку его левая нога была плотно зажата между ослом и стеной. Однако соединенными усилиями обоих мальчишек, которым пришла в голову остроумная мысль накрутить хвост самому непослушному ослу, порядок был восстановлен значительно быстрее, чем можно было ожидать, и кавалькада двинулась дальше.

- Пусть теперь идут шагом,- сказал мистер Симон Тагс.- Не нужно так беспощадно гнать их.

- Как прикажете, сэр,- отвечал мальчишка и тут же подмигнул своему товарищу, как бы желая истолковать слова мистера Симона в том смысле, что в пощаде нуждаются не столько животные, сколько ездоки.

- Какая дивная погода, дорогая моя! - сказала Мари.

- Очаровательная! Восхитительная! - с жаром откликнулась капитанша.- А какой прекрасный здесь вид - не правда ли, мистер Тагс?

- Да, вид прекрасный,- подтвердил мистер Симон, глядя ей прямо в глаза. Белинда потупилась и слегка придержала своего осла. Симон Тагс бессознательно сделал то же самое.

Последовало короткое молчание, лишь однажды прерванное вздохом мистера Симона Тагса.

- Мистер Симон,- сказала вдруг Белинда, понизив голос,- мистер Симон... я принадлежу другому.

Мистер Симон безмолвно признал неопровержимость истины, заключавшейся в этом заявлении.

- Если бы не это...- снова начала Белинда, но не договорила.

- Что, что? - в волнении подхватил мистер Симон.- Не мучьте меня. Что вы хотели сказать?

- Если бы не это,- продолжала капитанша,- если бы мне в былые годы суждено было встретить благородного юношу с любящим сердцем - с чуткой душой - способного понять и оценить чувства, которые...

- Боже! Что я слышу! - вскричал мистер Симон Тагс.- Возможно ли! Смею ли я поверить моим... Ну, ты! (Последнее прозаическое восклицание относилось к ослу, который, свесив голову между передних ног, разглядывал свои копыта с крайне обеспокоенным видом.)

"Го-го-го!" - завопили сзади мальчишки. "Ну, ты!" - снова прикрикнул мистер Симон Тагс. "Го-го-го!" - усердствовали мальчишки; и показался ли ослу обидным повелительный тон мистера Тагса, или его напугал топот сапог того, кто олицетворял сейчас хозяйскую власть, или, наконец, он воспылал благородным стремлением обогнать других ослов,- но достоверно одно: лишь только очередное "го-го-го!" достигло его слуха, он понесся вперед таким аллюром, что у мистера Симона тут же сорвало с головы шляпу, и в мгновение ока доставил своего всадника к гостинице Пегуэлл-Бэй, где тому даже не пришлось тратить усилий, чтобы спешиться, так как он с ходу вылетел из седла головой вперед прямо в дверь.

Велика была растерянность мистера Симона Тагса, когда с помощью двух служителей он снова обрел вертикальное положение; не на шутку испугалась за сына миссис Тагс, и мучительной тревогой терзалась капитанша Уотерс. Вскоре, однако, выяснилось, что все кончилось почти одинаково благополучно для него и для осла - он спасся, а осел пасся,- и больше ничто не омрачало праздника. Мистер и миссис Тагс вкупе с капитаном уже распорядились, чтобы стол был накрыт в садике за гостиницей; туда и подали завтрак - большие креветки на маленьких тарелочках, крошечные порции масла, хлеб с хрустящей корочкой и эль в бутылках. На небе не было ни облачка; садовую лужайку украшали цветы в горшках; внизу под обрывом плескалось море, раскинувшееся вдаль насколько хватал глаз, а в море там и сям белели паруса, похожие издали на аккуратно подрубленные батистовые платочки. Креветки были отменны, эль еще лучше, а любезность капитана просто обворожительна. Капитанше после завтрака пришла охота резвиться - она весело бегала по лужайке среди цветочных горшков, гоняясь сперва за капитаном, потом за мистером Симоном Тагсом, потом за мисс Таге, и при ртом громко смеялась. Но капитан сказал, что это ничего; ведь никому здесь не известно, кто они такие. Ну, примут их за обыкновенных горожан, только и всего. Мистер Джозеф Тагс охотно с этим согласился. Затем все общество спустилось по деревянной лестнице вниз, к морю, и там они забавлялись зрелищем крабов, угрей и разных водорослей до тех пор, пока не спохватились, что давно уже пора возвращаться в Рэмсгет; и когда поднимались по той же лестнице вверх, то мистер Симон Тагс шел последним, а миссис Уотерс предпоследней; и мистер Симон Тагс мог убедиться в том, что ножка и щиколотка у миссис Уотерс еще бесподобней, чем он думал.

Ехать на осле по направлению к его стойлу - совсем не то, что ехать по направлению от стойла. В одном случае требуются незаурядная находчивость и присутствие духа, чтобы вовремя предупреждать неожиданные взлеты изменчивой ослиной фантазии, в другом же - ваше дело только сидеть в седле, слепо доверившись животному. Именно такую систему избрал мистер Симон Тагс на обратном пути, и его нервы на этот раз совершенно не пострадали, так что когда уговаривались встретиться вечером всей компанией в курзале, это сразу же дошло до его понимания.

Курзал был полон народу. Во всех залах играли, танцевали, любезничали. Тут были те же дамы и господа, что утром толпились на взморье, а вчера днем - на молу. Были барышни в палевых платьях, с черными бархатками на запястьях, продававшие безделушки в киосках и ведавшие лотереей. Были дочки на выданье и мамаши, торопившиеся пристроить дочек. Были красавцы в злодейских усах и красавцы в поэтических бакенбардах. Была миссис Тагс в желтом, мисс Тагс в небесно-голубом и миссис Уотерс в розовом. Был капитан Уотерс в венгерке со шнурами, мистер Симон Тагс в бальных туфлях и золотистом жилете, а также мистер Джозеф Тагс в синем сюртуке и плоеной манишке.

- Номер третий, восьмой и одиннадцатый! - выкрикнула одна из барышень в палевом.

- Номер третий, восьмой и одиннадцатый! - как Эхо, повторила другая, облаченная в тот же мундир.

- Номер третий взят,- сказала первая барышня.- Номер восьмой и одиннадцатый.

- Номер восьмой и одиннадцатый,- повторила вторая.

- Номер восьмой взят, Мэгги,- сказала первая барышня.

- Номер одиннадцатый! - объявила вторая.

- Ну вот, теперь все номера разобраны,- сказала первая.

Обладательницы номера третьего, восьмого и одиннадцатого, а также всех прочих номеров столпились вокруг стола.

- Не угодно ли вам бросить, сударыня? - сказала председательница Олимпа, протягивая стаканчик с игральными костями старшей из четырех дочерей стоявшей тут же дородной дамы.

Зрители замерли в ожидании.

- Бросай же, Джейн, душенька,- сказала дородная дама.

Умилительная сцена замешательства - стыдливый румянец, прикрытый батистовым платочком,- быстрый лепет па ушко младшей сестре.

- Амелия, душенька, брось ты за сестру,- приказала дородная дама и тут же, оборотясь к своему соседу, живой рекламе Роулэндовской Помады для Волос, заметила: - Уж очень она робка и застенчива, моя Джейн, но я, право, не могу бранить ее за это. Скромность и невинность украшают девицу, и мне даже порой хотелось бы, чтобы Амелия больше походила на сестру.

Джентльмен с бакенбардами шепотом выразил свое одобрение.

- Ну что же ты, душенька! - сказала дородная дама.

Мисс Амелия взяла стаканчик и бросила - сначала за сестру, потом за себя. Выпало первый раз восемь, второй - десять.

- Не правда ли, она мила? - шепнула дородная дама своему соседу с другой стороны, довольно тощему юнцу.

- Прелестна!

- А сколько в ней жизни! Признаться, тут я разделяю ваш вкус. Меня пленяет эта бойкость, эта жизнерадостность. Ах! (Вздох.) Как бы мне хотелось, чтобы бедняжка Джейн была хоть немного похожа на Амелию!

Молодой человек кивнул головой в знак того, что вполне понимает чувства дородной дамы; он, так же как и джентльмен с бакенбардами, был убежден, что нашел свой идеал.

- Кто это? - спросил мистер Симон Тагс у миссис Уотерс, указывая на приземистую особу в синем бархатном токе с перьями, которая появилась на подмостках, сопровождаемая толстым мужчиной в узких черных панталонах.

- Миссис Типпин, артистка лондонских театров,- ответила Белинда, справившись с программой концерта.

Высокоталантливая Типпин удостоила поклоном публику, встретившую ее рукоплесканиями и криками "браво!", а затем, подойдя к фортепьяно, исполнила популярную песенку "Скажи хоть слово" под аккомпанемент мистера Типпина; после чего мистер Типпин исполнил комические куплеты под аккомпанемент миссис Типпин; но шумное одобрение слушателей перешло в настоящую бурю восторга после вариаций, которые исполнила на гитаре мисс Типпин под аккомпанемент мистера Типпина-младшего.

Так прошел этот вечер; и так проводили все свои дни и вечера Тагсы и Уотерсы в течение целых шести недель. Утром взморье - в полдень ослы - после полудня мол - вечером курзал; и всюду одни и те же лица.

Ровно через шесть недель выдался прекрасный вечер; луна ярко светила над спокойным морем, которое тихо плескалось у подножия высоких, мрачных утесов - так тихо, что, должно быть, убаюкивало взрослых рыб, не потревожив уже спящих рыбенышей,- и в свете луны пытливый наблюдатель (если бы нашелся такой) мог бы разглядеть две фигуры, неподвижно сидевшие па одной из тех деревянных скамеек, что расставлены вдоль обрыва. Они сидели там уже два часа, и луна за это время успела пройти полнеба, а они так и не пошевелились ни разу. Поредела и рассеялась толпа гуляющих, замерла вдали песня бродячих музыкантов; один за другим загорались в окнах домов огни; один за другим прошли мимо солдаты пограничной охраны*, направляясь на свои уединенные посты,- а они всё сидели, не двигаясь с места. Густая тень скрывала их почти целиком, но в лунном свете отчетливо виден был пюсовый башмачок и блестел атласный галстук. Мистер Симон Тагс и миссис Уотерс - вот кто сидел на этой скамье. Они не разговаривали, только молча глядели на море.

* (Пограничная охрана - корпус по борьбе с контрабандой, организованный в 1815 году.)

- Завтра должен вернуться Уолтер,- прервав, наконец, тишину, грустно сказала капитанша.

Со вздохом, похожим на порыв ветра в разросшихся кустах крыжовника, мистер Симон Тагс отозвался:

- Увы, да.

- О Симон! - продолжала Белинда.- Эта неделя безмятежного счастья, целомудренных радостей нашей платонической любви - это слишком много для меня.

Симон чуть было не сказал, что для него это слишком мало, но вовремя удержался и лишь невнятно пробормотал что-то в ответ.

- И подумать только,- воскликнула Белинда,- подумать только, что даже от этого невинного проблеска счастья мы теперь должны отказаться навеки!

- О, не говорите так, Белинда,- воскликнул впечатлительный Симон, и две крупные слезы, догоняя одна другую, скатились по его бледному лицу, благо оно было такое длинное, что для гонки вполне хватило места.- Не говорите "навеки".

- Так нужно,- отвечала Белинда.

- Но почему? - взмолился Симон.- Почему? Ведь наши платонические отношения до того безгрешны, что даже ваш муж, я уверен, не усмотрит в них ничего дурного.

- Мой муж! - вскричала Белинда.- Вы его плохо знаете. Он ревнив и мстителен; в своей ревности он доходит до бешенства, а в жажде мщения не знает пощады! Вы хотите, чтобы он убил вас у меня на глазах?

Срывающимся от волнения голосом мистер Симон Тагс признался в своем нежелании подвергнуться упомянутой процедуре на глазах у кого бы то ни было.

- Тогда мы должны расстаться,- сказала капитанша Уотерс.- Пусть этот вечер будет последним. А теперь пора домой; уже поздно.

Мистер Симон Тагс уныло помог ей встать и проводил ее до дому. Он медлил с прощанием - его рука ощутила платоническое пожатие ее руки.

- Доброй ночи! - сказал он колеблясь.

- Доброй ночи,- всхлипнула Белинда. Мистер Тагс все медлил.

- А вы разве не войдете, сэр? - спросила служанка, отворившая дверь. Мистер Тагс колебался. Ах, эти колебания! Но все же он вошел.

- Доброй ночи! - снова сказал мистер Симон Тагс, когда они очутились в гостиной.

- Доброй ночи! - ответила Белинда.- И если когда-нибудь в жизни мне... Тс! - Она смолкла и прислушалась, вперив остановившийся от ужаса взгляд в посеревшую физиономию мистера Симона Тагса. Кто-то стучал в парадную дверь.

- Мой муж! - прошептала Белинда: внизу послышался голос капитана.

- И мои родные! - прибавил Симон: голоса Тагсов уже разносились по лестнице.

- Прячьтесь! Прячьтесь! - сдавленным голосом воскликнула миссис Уотерс, указывая на окно, плотно задернутое кретоновыми занавесями.

- Но я ничего дурного не сделал! - снова заколебался мистер Симон.

- Прячьтесь! - вне себя настаивала Белинда.- Прячьтесь, или вы погибли.- Последний довод оказался неотразимым. Устрашенный Симон юркнул за занавеси с пантомимической поспешностью.

Те же, капитан, Джозеф Тагс, миссис Тагс и Мари.

- Познакомься, дорогая,- сказал капитан.- Лейтенант Гроб.

Мистер Симон услышал топанье подбитых железом сапог и хриплый голос, благодаривший за оказанную честь. Потом лейтенант уселся за стол, громыхнув по полу саблей. У мистера Симона от страха мутился рассудок.

- Где у нас бренди, дорогая? - спросил капитан.

Вот это положение! Они, чего доброго, вздумают пировать тут всю ночь, а мистер Симон Тагс должен сидеть за занавесью, боясь перевести дух.

- Сигару, Гроб! - предложил капитан.

Надо сказать, что мистер Симон Тагс совершенно не выносил табачного дыма; если он закуривал сам, это вынуждало его немедленно искать уединения; если при нем курили другие, это вызывало у него сильнейший кашель. Что до капитана Уотерса, то он был завзятым курильщиком; таким же оказался и его друг лейтенант; а Джозеф Тагс не отставал от них обоих. Гостиная была невелика, дверь заперта, сигары крепки; клубы дыма вскоре заполнили комнату и мало-помалу стали проникать сквозь кретон занавесей. Мистер Симон Тагс зажимал нос, рот, старался не дышать, но ничто не помогло: кашель все-таки вырвался.

- Ах, господи! - сказал капитан.- Прошу прощения, мисс Тагс. Вы не любите, когда курят?

- Напротив, очень люблю,- сказала Мари.

- Но дым раздражает вам горло?

- Вовсе нет.

- Однако вы только что закашлялись.

- Что вы, капитан Уотерс? И не думала даже.

- Но я слышал кашель,- настаивал капитан.

- И я тоже,- сказал Гроб. Но никто не признавался.

- Почудилось,- решил капитан.

- Должно быть,- поддакнул Гроб.

Еще сигары - еще больше дыма - снова кашель: сдавленный, но слышный.

- Что за чертовщина! - сказал капитан, озираясь.

- Чудеса! - воскликнул ничего не подозревающий мистер Джозеф Тагс.


Лейтенант Гроб посмотрел на всех по очереди с таинственным видом; затем отложил свою сигару; затем на цыпочках сделал несколько шагов к окну и, оглянувшись, большим пальцем через плечо указал на занавесь.

- Гроб! - крикнул капитан, вскочив из-за стола.- Что это значит?

Вместо ответа лейтенант отдернул занавесь - и перед присутствующими предстал мистер Симон Тагс, помертвевший от страха и посиневший от сдерживаемого кашля.

- Что я вижу! - в бешенстве закричал капитан.- Гроб! Вашу саблю!

- Симон! - завопили Тагсы.

- Пощады! - простонала Белинда.

- Платонически! - прохрипел Симон.

- Саблю мне! - взревел капитан.- Пустите, Гроб,- негодяй заплатит жизнью.

- Караул, убивают! - завизжали Тагсы.

- Держите его крепче, сэр! - еле слышно пролепетал Симон.

- Воды! - вскричал Джозеф Тагс, после чего мистер Симон Тагс и все дамы попадали в обморок, образуя живописную группу.

Мы бы охотно скрыли от читателя плачевный исход этого шестинедельного знакомства. Однако докучливое правило, подкрепленное обычаем, требует, чтобы рассказ имел не только начало, но и конец; так что тут уж ничего не поделаешь. Лейтенант Гроб явился с поручением от имени своего друга - капитан Уотерс требовал удовлетворения. Мистер Джозеф Тагс выразил желание уладить дело - лейтенант Гроб изъявил готовность вступить в переговоры. Когда мистер Симон Тагс оправился после нервного потрясения, явившегося следствием любовной неудачи и пережитых волнений, он узнал, что его семья лишилась весьма приятного знакомства и что состояние мистера Джозефа Тагса уменьшилось на полторы тысячи фунтов, а состояние капитана Уотерса увеличилось ровно на такую же сумму. Ценою этих денег должна была быть куплена тайна, но каким-то образом история все же вышла наружу; и досужие языки утверждают, что не часто компании мошенников попадается такая легкая добыча, какою для капитана Уотерса, его супруги и лейтенанта Гроба послужило семейство Тагс в Рэмсгете.

предыдущая главасодержаниеследующая глава





© Злыгостев Алексей Сергеевич, 2013-2016
При копировании материалов просим ставить активную ссылку на страницу источник:
http://charles-dickens.ru/ "Charles-Dickens.ru: Чарльз Диккенс"